— Как это — быть оборотнем? — сказал Каэл. Ему нравился их темп, они уже сделали половину работы, и все еще оставалось много времени, чтобы выкопать остальное. Он не видел проблем в разговоре.
Вечерокрыл выпрямился на миг. Он задумался.
— Уточни, — сказал он.
— Хорошо… как ты стал оборотнем?
Вечерокрыл на миг закрыл глаза.
— Не помню. Порой мне снится большое сражение. Я вижу себя на мрачной арене… Думаю, это как-то связано, — он бросил охапку земли в сторону. — Никто не помнит, как это случилось. Кровоклык говорил, что Судьба скрывает от нас воспоминания, чтобы две половины не враждовали.
Каэл на миг перестал копать.
— Две половины? — Вечерокрыл кивнул, и от этого возникло только больше вопросов. — Что это значит? Прости, если я тебя раздражаю, — добавил он. — Просто интересно…
— Я рад вопросам, — улыбнулся Вечерокрыл. — Многие люди хотели бы убить нас, а не поговорить. Твой друг-великан прав, я наполовину зверь, — признался он. — У всех оборотней души связаны — одна человеческая, а другая — животного. Наша связь позволяет нам менять облик. С тобой за нас говорю я, Вечерокрыл, сокол. Но мальчик, с которым я связан, все еще здесь, — он похлопал себя по голове. — Мы защищаем друг друга. — Я знаю секреты земли, он знает слова людей. И мы живем в обоих мирах. Понятно?
Каэл кивнул, хотя теперь у него стало еще больше вопросов, и один из их сиял раньше других. Он ощущал вопрос сердцем, он пронзал каждую мышцу. Но, хоть вопрос так сильно горел, он не осмелился задать его.
— Ты сказал, что дружил с оборотнем?
Каэл кивнул, во рту вдруг пересохло.
— Почему ты не спросил у нее об этом?
— Я пытался, — проворчал Каэл. — Она не отвечала. Каждый раз, когда я пытался, она упрямо молчала. Она была невозможной. Не знаю, почему она так закрывалась… — мир закружился, и Каэл резко опустился на землю. Он прогонял мысли о Килэй из головы. Черный зверь отступал, сила быстро возвращалась к нему.
— Ты скучаешь, — сказал Вечерокрыл.
Каэл знал, что это не вопрос, но покачал головой.
— Нет.
— Тогда почему твой запах печален?
Он не мог ответить на это.
— Закончим, пока Боббин не пришел, ладно?
Каэл тут же приступил к работе. Он ощущал на себе взгляд Вечерокрыла, мальчик копал, и вскоре они закончили яму размером с человека.
Они легли на животы в яме и смотрели на дорогу. Желудок Каэла сжался, когда Вечерокрыл вложил в его ладонь нож.
— Не давай мне потерять контроль, — прошептал он. — Делай, что хочешь: бей меня, души, но не дай снова обезуметь, хорошо?
Вечерокрыл слабо кивнул.
— Ты поступаешь правильно, — прошептал он. — Любой хороший сокол защищает гнездо от змей.
Каэл не ощущал себя хорошим соколом. Ему не нравилось хладнокровно убивать человека, даже если он был плохим. Это не было смелым поступком… но он должен был сделать это.
Они увидели Боббина издалека. Он чаще всего бывал на восточных Полях, так что Каэл мало знал о нем. Но у него была особая походка, так что они его сразу узнали.
Боббин подпрыгивал через каждые несколько шагов, словно у него была ранена нога. Он резко останавливался, водил хлыстом по траве, поднимая ветер, шуршащий травой. Он вздрагивал от каждого звука, поворачивал голову от тихого шелеста ветра.
Он так боялся шума, что шел прямо в их ловушку. От странной походки мага было сложно прицелиться. Но, когда он остановился осмотреть клочок травы, Каэл увидел шанс.
Изогнутый нож покинул руку, вспыхнул, полетев к Боббину. Он услышал вскрик, маг упал со стуком.
— Стой…!
Вечерокрыл покинул яму стрелой, Каэлу пришлось идти за ним. Даже раненый Боббин оставался опасным.
Он бежал по траве, готовясь к бою. Но, когда они прибыли, он увидел, что опасности нет. Боббин не двигался. Вечерокрыл опустился на колено и вытащил нож.
— Чистое попадание! — сообщил он. — Я переживал из-за твоего слабого зрения человека. Но ты идеально убил его.
Запах кровь Боббина вызвал туман перед глазами Каэла. Он закрыл нос рубашкой и схватил мага за ноги.
— Бери его за руки, закончим быстрее.
* * *
Черви оставили от коз Главы пару рогов и копыт. Черви не могли пробить плотную почву долины. И когда солнце взошло, они стали пеплом, с которым пропали следы шалости Килэй.
Глава долго рассказывала, что Судьбе было угодно послать червей в ее земли, и Килэй была рада, она думала, что ее задумка сработала.