- Пашка, родненький забери меня. Не могу я тут больше, все опротивело! - шептала она вместо ночной молитвы лежа в постели.
Утром Баба Клава не проснулась.
На похороны собрался весь колхоз. Вспоминали Клаву, Вспоминали Пашу. Вспоминали, как к ним Хрущев заходил.
После пошли на поминки. Стол накрыли прямо на улице, Подле дома покойной.
Не было на поминках только Люськи. Она чертыхаясь и ломая ногтища копалась в мусорной свалке. Наконец что-то нашла. Сжала бережно у груди, и стремглав побежала к свежей могилке.
Аккуратно положила на горку еще влажной земли фаянсовую заплесневевшую миску, в нее - чарку. В чарку плеснула водки и сверху накрыла заплесневевшим недоеденным ломтем хлеба. После чего на деревянный крест повязала носовой платок. Бухнулась на колени. Обняла могилу. Горько, быстро зашептала: прости нас, матушка. Виноваты мы перед тобой. Но Хрущев вот он - рядом. Прости нас.
И пятясь поползла назад. И причудилось ей, что на могиле действительно Хрущев появился.
Завизжала Люська как полоумная и побежала с кладбища со всех ног. Больше ни ее, ни Таньку в селе не видели.
А дом Бабы Клавы потом снесли. Построили на его месте ресторан с сауной.
Конец