26 История Снегова рассказана в СХ2 (С. 11–13), а также, более детально, у Аджубея (С. 161–167). Микоян (С. 589–593) подчеркивает ключевые роли Снегова и еще одной бывшей заключенной, Ольги Шатуновской. Материал, присланный Снеговым Хрущеву 1 февраля 1956 года, упоминается в «Василий Сталин за отца отвечать не хотел». Серго Микоян ссылается на Ольгу Шатуновскую, в 1930-х годах работавшую в Московском горкоме партии (см.: XX съезд: материалы конференции. С. 41), и на З. Л. Серебрякову, писательницу, пережившую лагеря и вспоминавшую о том, как летом 1955 года она вместе с сыном была выслана из Москвы (см.: XX съезд: материалы конференции. С. 91).
27 Микоян. С. 591. Серго Микоян утверждает, что Хрущев и его отец работали вместе. См.: XX съезд: материалы конференции. С. 42.
28 См.: Наумов. Борьба Н. С. Хрущева за единоличную власть // Новая и новейшая история. 1996. № 2. С. 14; Волкогонов. Семь вождей. С. 369.
29 См.: Наумов. Утвердить докладчиком товарища Хрущева; Волкогонов. Семь вождей. С. 369–370; НХ3. С. 42. [НХ5. Т. 2. С. 181.]; Барсуков Н. Записка Поспелова и доклад Хрущева, в: XX съезд: материалы конференции. С. 50. Кроме Поспелова, в комиссию входили секретарь ЦК Аверкий Аристов, глава профсоюзов Николай Шверник и Петр Комаров, заместитель председателя Комитета партийного контроля. Микоян (С. 591–592) вспоминает, что предлагал ввести в комиссию Молотова, Ворошилова и себя самого, однако Хрущев ответил, что в комиссию не должны входить члены Президиума, близкие к Сталину при его жизни.
30 См.: Волкогонов. Семь вождей. С. 370–371; О культе личности. С. 145; Наумов. К истории секретного доклада. С. 19. В том же 1956 году Военной коллегией Верховного суда СССР Родос был приговорен к расстрелу.
31 Наумов. Утвердить докладчиком товарища Хрущева.
32 См.: Стенограмма июльского пленума 1957 года в: Последняя «антипартийная» группа. 1993. № 4. С. 81, прим. 93; Наумов. Борьба Н. С. Хрущева. С. 15; Микоян. С. 592.
33 Наумов. К истории закрытого доклада. С. 21.
34 См.: Наумов. Утвердить… С. 15. Реплики Хрущева на пленуме ЦК имеются в неправленой стенограмме пленума, которую видел автор. Отредактированная версия той же стенограммы хранится в РГАНИ. В своих мемуарах (НХ4. 1992. № 6–7. С. 85) Хрущев указывает, что сперва предложил выступить с докладом Поспелову, но другие члены Президиума настояли, что это должен сделать он сам. Микоян утверждает, что Поспелова предложил он, но Хрущев возразил: «Если доклад будет делать кто-то другой [а не он сам], подумают, что секретарь ЦК уходит от ответственности». Оглядываясь назад, Микоян полагает, что Хрущев «оказался прав». См.: Микоян. С. 594.
35 Воспроизведенная здесь хронология, основанная на документах и воспоминаниях участников, ставит под сомнение воспоминания Хрущева и Кагановича: согласно их мемуарам, доклад был одобрен непосредственно перед произнесением. Хрущев утверждает, что пригрозил, если не последует одобрение Президиума, сделать доклад без него (воспользовавшись пунктом партийного устава, согласно которому во время съезда партии, после общего доклада Центрального Комитета, каждый партиец имеет право подняться на трибуну и высказать свое мнение) и так вынудил своих коллег дать согласие. Каганович рассказывает, что в последнюю минуту, когда делегаты уже ждали в зале, Хрущев предъявил коллегам свой доклад в красной обложке и потребовал одобрения. По-видимому, оба имеют в виду одобрение не доклада как факта (которое было дано еще 13 февраля), а самого текста. См.: НХ4. 1992. № 6–7. С. 84; Каганович. Памятные записки. С. 508–509. Другую точку зрения выражает Юрий Аксютин: «Новые исследования о XX съезде КПСС», воспр. в: НХ5. Т. 2. С. 780.
36 Наумов. К истории закрытого доклада. С. 21; черновик Поспелова хранится в РГАСПИ.
37 Текст, надиктованный Хрущевым, и черновик Поспелова — Аристова приводятся в: О культе личности и его последствиях // Источник. 2000. № 6. С. 83—108. См. также: Наумов. К истории секретного доклада. С. 26; Барсуков. XX съезд. С. 174; Волкогонов. Семь вождей. С. 373–374. По словам Наумова, видевшего записи, не вошедшие в окончательный текст, в одной из них Хрущев рассказывал случай, когда на заседании Политбюро он сел напротив Сталина, почти скрывшись за высокой стопкой бумаг. «Что это вы за бумагами прячетесь? — спросил Сталин. — Не бойтесь, мы вас пока арестовывать не собираемся».