И после беседы с Ливнёвым у профессора всё валилось из рук. За пару часов работы в научном центре он таки разбил три колбы и со старшими общался на повышенных тонах. Круглову влепили выговор, и начальник отдела всыпал ему по первое число: «Ты Круглов, совсем оборзел! Я многое на своём веку повидал, но чтобы посылать руководителя сектора на три буквы! Это… Это… Да пошёл ты! Я найду на тебя управу! Вот увидишь! Шакал!». Руководитель сектора негодующе покачал бритой под двоечку головой и удалился прочь, в душный кабинет, или откуда он там, выполз!? Речь начальника отнюдь не задела больную струнку профессора, скорее наоборот, Круглов неспешно вытер рукавом белого халата заплеванное лицо и принял выговор, как данное. «Ну и ладно…», в полголоса шепнул рассерженный Круглов и до конца рабочего дня он пробыл на диване, в комнате отдыха.
К вечеру, профессор Ливнёв с минералкой в руке наконец-то дочитал очередную лекцию студентам и со звонком вышёл из прелой аудитории. От пары студентов разило выпивкой, и тогда профессор Ливнёв посчитал нужным выразить своё недовольство. На что один из студентов без зазрения совести ответил: «Чья бы корова мычала…». Ни сказав ни слова, Ливнёв схватил со стола чёрный дипломат и с позором ринулся в туалет. Профессор заперся в кабинке, и швырнул дипломат на обгаженный пол. Его стошнило на ободок унитаза. «Что ж за день сегодня… Надо бы срочно опохмелиться…», профессор Ливнёв поднял с пола дипломат и на улице поймал зеленоглазое такси.
Продиктовав шофёру адрес, через полчаса он, как штык, стоял на пороге дома. Недовольная гримаса встретила Ливнёва у входной двери и пригласила в дом. «Что с тобой!? Ты не рад меня видеть!?». Профессор Круглов не стал сочинять басню о тщетности бытия и прямым текстом сослался на тяжёлый рабочий день. «Понимаю… У самого день не удался… Но думаю, что рюмка коньяка скрасит нам вечер», и не став ждать от хозяина приглашений, Ливнёв поспешил на кухню. За столом профессор Круглов, только и делал, что недовольно фыркал носом, точно лошадь гнедая и ковырялся вилкой в мясном салате. Ливнёв в свою очередь, не замечал напряжённой обстановки за столом, или нарочито делал вид, что всё у них в порядке. Вскоре Круглову наскучила беседа с доцентом кафедры теоретической физики, и он исподволь намекнул собеседнику, что пора и честь знать. Профессор Круглов зевнул во весь рот, хрустнул угловатой челюстью и добавил, что на работе полный завал. Однако сам Ливнёв намёка не понял и без устали твердил о хамстве в стенах университета. По меньшей мере, на двоих профессора опорожнили половину бутылки финской водки и на этом, слегка поддатые, они разошлись по домам.
С тех пор, профессор Круглов, если и назначал встречи, то исключительно на нейтральной территории. Например, в фешенебельном ресторане, чем тебе не место для дружеских посиделок за чашечкой крепкого чая. Опять же, Ливнёв в отличие от Круглова, слишком беден и худой кошелёк в кармане истёртого пальто, крупная помеха в беспечной жизни и посиделкам в дорогих ресторанах.
Годы жизни берут своё, но только не профессора Круглова, он скорее исключение из правил. Лишь благородная седина в висках пробилась, и хрупкие суставы непогоду за окном предвещали. Застенчивый в общении с прекрасными дамами, профессор Круглов оставался неизлечимым холостяком и думается мне, что до скончания дней своих он будет мужчиной в пассивном поиске. И на старость лет, когда седина вконец одолеет голову, профессор Круглов заработает железодефицитную анемию и удостоится чести носить на груди почётную медаль за заслуги перед отечеством. Но пока что он живёт исключительно ради науки. То ли ещё будет…
Глава 11
Футбольные страсти
Январь бесследно канул в липкие сугробы, и на смену трескучим морозами пришла февральская оттепель. Жестокая расправа в подвале, стала ключевым моментом в кровопролитной битве со зловредными мышами. Витасик непреклонно указал на выход и очистил имения от любителей погрызть чужую мебель… Они
грызне с мышами. Витасик указал пальцем на дверь и очистил имения от любителей погрызть чужую мебель… Они ушли с концами, забыв обратную дорогу. И немного скукой повеяло оттого, что серые мыши вдруг прекратили хозяйничать в квартирах. Не то чтобы Витасик преисполнен желанием приютить обездоленных мышей и дать им кров. Напротив, он только рад, что в доме некому больше всюду метить чужую территорию и цапаться с котами, да собаками. Между прочим, уличная кошечка Маруся хотела погреть лапки в подъезде, но потеряла зоркий глаз в схватке с хвостатыми грызунами. Мыши жаждали власти над человеком, над вершиной пищевой цепи, а вместо этого, получили нагоняй от Витасика.