Если Инга с кем-то и делится о проблемах в школе, то зачастую прибегает к услугам личного психолога – старый добрый дневник. Казалось бы, просто блокнот, каких на свете пруд пруди, но, сколько же слёз было пролито на эти синие строки и цветную бумагу. К родителям смысла обращаться не было. Отец якобы занят, а мать как обычно, станет винить во всех бедах компьютеры, но только не себя. Мать на личном опыте знает, как надавить на любимую дочь и между тем не запачкать руки. Годы учёбы на психолога не прошли даром. Мать легко доводит Ингу до белого каления, обзывая неблагодарной сволочью, а козлом отпущения зачастую делает ноутбуки, американские фильмы и смартфоны. Но только не себя.
Жить в отчем доме ей наскучило, но съехать от родителей Инга пока что не в состоянии. Как в физическом плане, так и в денежном. Она всего на всего зашуганный подросток и снять отдельное жильё ей навряд ли удастся. Но жить в доме, где над душой стоит злобная мать, а равнодушный к бедам любимой дочери отец пропадает либо на работе, либо на диване перед телевизором – сил моих больше нет. Инга не умещалась в одной квартире с матерью и отцом. И тот, чьи уста обронили знаменитую фразу – в тесноте, да не в обиде, понятия не имеет, каково это, жить под одной крышей с семейством Бледных. Мать кричит напропалую, отец плевать хотел на воспитание одной дочери и каким только чудом, она до сих пор не проколола вену гадким шприцом в кругу плохой компании.
В этом доме нет личного пространства, а душевного покоя и подавно. Здесь всё, как на ладони. Мать человек с заковыркой, не даёт принять тёплый душ и чуть что, так сразу бежит к отцу. А тому плевать. Он уставший приходит домой, оставляет у порога уличные ботинки и целыми днями твердит – что мало мы тебя в детстве ремнём пороли.
С работы отец вернулся в позднем часу вечера. Мать, не изменяя старым порядкам, собрал всех домочадцев за одним столом, чтобы в кругу семьи отведать мятую картошку и на посошок выпить стакан прохладного молока. Инга безучастно ковырялась вилкой в тарелке, и уплетать остывшее пюре, она явно не собиралась. Поскольку знает на личном опыте, что стряпня матери оставляет желать о себе только лучшего. То уксуса слишком много кладёт, то капуста в супе не доварена до нужной консистенции. Но блины у матери получались на славу, и плов в утятнице вполне съедобный. Правда, от белого риса пучит, но с томатным соусом пойдёт за милую душу. Редко, когда мать готовила на ужин, или обед, совершенно новые блюда. Зачастую она обходилась старым, но проверенным рецептом украинского борща, жареными котлетами, белым рисом, либо иной пищей, которая в свою очередь не требует от кулинара огромных усилий. Инга ела одни только супы, да каши и в красные дни календаря мать жарила курицу. Молодой организм шибко страдал от нехватки заморской пищи. Эх… Умять бы сейчас зубами, вредный гамбургер, или шавермы вокзальной навернуть и чтоб глаза мои не видели, ни картошки с подливой, ни стакана молока.
–Ты в курсе, что твоя дочь сегодня утром отчебучила!?– мать держала в руке нарезной батон и недовольно косилась на родное чадо. Она откусила слегка зачерствелый хлеб, оставив на буром ломоте, следы кривых зубов и губной помады.
–И что же она такого натворила?– отец не отводил унылых глаз от горбушки начатого хлеба.
–Который день, она часами проводит в ванной и понапрасну льёт воду!– мать говорила настолько возмущённо, насколько это было возможным. Словно Инга преступила закон, украв в магазине бутылку холодного пива.– И где это видано, чтобы ребёнок, столько времени сидел в ванной. Вот что там можно делать? А!? Она ведь не на шахте работает! Она в принципе не работает! Только и делает, что таращит красные глаза в этот свой ноутбук и до ночи смотрит американские фильмы.
–Это ты во всём виновата… Не давала мне в детстве её ремнём пороть, как следует.– монотонным голосом твердил отец и неохотно исполнял роль воспитателя.
–Недавно, я на досуге провела кое-какие расчёты и выяснила, что оказывается, мы тратим слишком много денег. Нам не мешало бы сократить общие расходы. И для экономии семейного бюджета, я предлагаю больше не покупать ей косметических средств. Так глядишь, и на сэкономленные деньги в Турцию слетаем.– Анита Павловна испытала на себе гневный взгляд дочери.