И не ради серых будней Инга взбиралась на крышу дома. Повседневной рутины она сыта по горло, что ни день, то рабское следование казенному шаблону. Дом, учёба, дом, учёба и так целые сутки. На крышу дома Инга взобралась ради плеяды пятиконечных звёзд на багровом небосводе и жажды остаться наедине с самим собой. Она мечтательно глядела на армаду звёзд и любовалась жизнью на других планетах. Но сама жизнь ей наскучила. Инга изнывала от серых будней, сам факт пребывания на бренной земле не даёт ей покоя. В то время как сверстники уже определились, кем или чем они хотят стать в скором будущем, то Инга понятия не имела, чего она хочет от жизни.
Она зашла в тупик и не знала, каким манером оттуда выбраться. Она беспомощно стояла на распутье собственных исканий и не имела ни малейшего понятия в пользу чего сделать свой дальнейший выбор. Что одно, что другое, разница не велика. И если в тупике она обречена на скорое вымирание, то на распутье Инга слепа. В будущем кроется неизвестность, а неизвестность таит в себе сплошные опасности. Будь Инга на одну четверть полным радости оптимистом, то первым делом сказала бы, что помимо бед, в мире есть и счастье. Но поскольку она с головы до пят закоренелый пессимист, то, прежде всего, думает о плохих вещах.
Инга типичный подросток и ей ли не знать, каково это – быть изгоем. Она словно дикобраз, стоит подобраться к ней ближе, чем на расстояние вытянутой руки и твоя ладонь будет полниться жуткими ранами. Инга ищет себя, но с каждым разом поиски всё труднее и труднее. Одно время Инга думала пойти на работу, скопить денег и съехать от родителей в съёмную квартиру. Но она до жути боялась заводить новые знакомства. Общение с незнакомыми людьми ей даётся тяжело и на контакт она идёт неохотно. Мир достаточно тесен, чтобы сполна расправить крылья. И будет лучше испустить последний вздох, нежели ползать по земле последней букашкой… Думала Инга.
Она смотрит на мир сквозь тёмные очки и любую радость обращает в горе… В личное горе. А ведь годы идут, не успеешь оглянуться, как семья, работа, дом, захлестнут тебя в водоворот событий. И вечное уныние, лишь убивает беззаботную молодость, дарованную нам в единичном экземпляре. Спорить не стану, пессимизм важен, как ни крути, но подчас необходимо стать закоснелым пессимистом – иначе молодость скажёт Adios muchachos и на висках пробьётся седина. Инга знала наизусть все эти ванильные цитаты, относительно того, что молодые годы несут в себе сплошное счастье. Но эти фразы адресованы тем, кто смотрит на мир, сквозь радугу и видит сплошное счастье. Однако Инга смотрит на мир сквозь тёмные очки и не замечает вокруг ничего, кроме сплошного разочарования. С момента появления на свет и по сей день, Инга обделена радостями подростковой жизни. В школе она изгой-одиночка, а дома её ждут родители… И смысла двигаться дальше по тропе событий не было. Если на сегодняшний день, жизнь наносит глубокие раны, то что будет потом… Спустя годы жизни в этом бренном мире. Она же свихнётся от глубокого отчаянья. Одиночество Инга переживёт запросто, она и подавно свыклась с тем, что кроме строк в личном дневнике её никто не слушает. И чем раньше она положит конец все страданиям, тем скорее она избавит себя от гнёта со стороны родителей и ненависти в школе.
С закрытыми глазами, Инга оробело находилась в шаге от пропасти, и чернильные волосы нежно парусило на летнем ветру. Руки дрожмя дрожали, холодный пот струился по спине, и тонкие губки обсохли на прохладе. Один неровный шаг отделял её от неминуемой гибели. Инга стояла на границе жизни и смерти. Шаг вперёд и её мукам придёт конец, шаг назад и родители сами сведут её в могилу. Инга готова расшибиться в лепёшку, но не быть частью этого мира. Жестокость серых будней привели Ингу на крышу дома, и поставили перед тяжёлым выбором – или жизнь, или смерть. На вороных глазах, под ресницами выступила лёгкая пелена и, обернувшись в слезу, она юрко прокатилась по щеке. Затхлый двор расплывался в смутных очертаниях, и силуэты людей сильно кренило на бок, точно Пизанская башня с дипломатом в руке. Ни машин на парковке, ни детей на игровой площадке, разобрать было невозможно, тем более с высоты птичьего полёта. Инга набралась смелости, сжала волю в кулак, вдохнула полную грудь свежего воздуха и готовилась шагнуть навстречу щербатому асфальту, или крыше дорогого автомобиля. Но от одной лишь мысль, что алая кровь растечётся по серому асфальту, душа в пятки уходит, и уже нет никакого желания сводить счёты с жизнью. Инга старалась больше думать о плохом и меньше, о хорошем. Чтобы кончить жизнь самоубийством, нужен весомый повод. И стоило забраться на крышу дома, как желание прыгнуть с пятого этажа отпадало само собой. Ей вдруг стало казаться, что все насущные проблемы, это чистой воды бред. И вдруг стало понятным, что наложить на себя руки не так уж и просто, как думалось в десяти метрах от края пропасти. Чтобы найти весомую причину убиться об асфальт, мало помышлять о скверном. Кроме всего прочего, нужно отчаяться в себе, и соприкоснуться с точкой кипения, или на худой конец потерпеть трагичный роман. Но эти чувства ей незнакомы. Носочком Инга слегка коснулась края пропасти, и голос за спиной остановил её на полушаге к неминуемой гибели.