–Ну… Что ж! Спасибо за ужин. Но пора, как говорится, и честь знать.– Ян перебил немую тишину, царившую на кухне с момента его прихода, и облегчил жизнь буквально каждому, кто весь вечер сидел за этим столом.
–Уже уходите!? Однако быстро Вы домой собрались. Не хотите ли напоследок отведать кусочек моего фирменного пирога?– разумеется, никаких пирогов Анита Павловна не пекла и последнее, чего она хотела, так это лишние пятнадцать минут, просидеть в томном молчании, среди лиц не расположенных к общению. И остаться на чай мать предложила из мнимой вежливости к гостю… Ни больше, ни меньше. Мать прекрасно понимала, что будь Ян в кругу интересных ему людей, то он ни за какие дарма не покинул бы застолье в самом его разгаре. Видно, что годы учёбы на психолога, не прошли даром. И окажись Анита Павловна чуточку умнее и не выскочи она замуж в двадцать лет, то имела бы весомый шанс сделать себе громкое имя, работая психологом. Но семья, как говорится, карьере помеха. Ты либо стойкая на проруху мать, либо независимая ни отчей помощи гордая женщина и хозяйка одной, чудесной, пушистой киски.
–Dan Kishon! Но я, пожалуй, откажусь от десерта.– ответил Ян.
–Может, останешься?– упрашивала Инга.– Ну, хоть на пару минут.
–Не докучай гостя. У него, в отличие от тебя, дела имеются.– мать слегка растерялась и не ожидала она, что Инга, встрянет посреди разговора.
–Мне, правда, пора домой. К тому же час поздний. На работу завтра. И не пристало мне, в конце концов, чаи распивать, когда у самого дел непаханое поле.– ответил Ян.
Их взгляды скрестились, точно шпаги в бою и для полноты сей картины не хватало тревожной мелодии на фоне. Мать окинула художника благодарным взглядом. Ян в долгу не остался и понимающе кивнул в ответ. Немое застолье воздержанных на язык лиц, подошло к долгожданному концу.
Возле умывальника гремела посуда всех мастей и на жирной скатерти, за вычетом крошек и редких объедков, ни грамма еды не осталось. Анита Павловна в срочном порядке настояла на том, чтобы отец проводил гостя домой, иначе сам Ян разве что, стукнется темечком о стальные перила и… здравствуй сотрясение. В то время, пока отец возился с гостем на лестничной клетке, мать едва ли не силой отвела дочь в соседнюю комнату, где и провела с ней воспитательную беседу.
–Ты кого это в дом привела!? Сдался мне твой калека безногий, как собаке баян. Ладно, хоть русский и на том спасибо!– мать кругами ходила по комнате и нервы взыграли не на шутку.
–Да что ты такое говоришь? Ян умный, образованный, заботливый человек и не даст меня в обиду. Он пример для подражания… Эталон идеального мужчины. Не спорю, он инвалид-колясочник. Но и что с того! В каждом из нас есть свои недостатки. Мы люди, в конце концов, а не роботы. В его случае, это так вовсе небольшая особенность.
–Небольшая!? Особенность!?– от услышанного у матери защемило в груди.– Он безногий! А если беда с ним случится. На кого ты инвалида оставишь. Я сиделкой не нанималась. Мне целый зять нужен, а не половина. Делай что хочешь, а ноги его в моём доме не будет! И видеться с ним ты перестанешь… Он на тебя пагубно влияет.
–Он тебе не сигарета, чтобы пагубно на меня влиять! И тебя не спросила, с кем мне видеться можно, а с кем нельзя. Моя жизнь! Мои правила! С кем хочу, с тем и общаюсь. А тебе мама! Я настоятельно советую изменить взгляды на жизнь. Иначе твори расистские наклонности, до добра не доведут.– Инга перешла на личности.
–Заткнись! Тварь неблагодарная… Будет тут меня всякая соплячка жизни учить. Молоко на губах не обсохло, чтобы с матерью в таком тоне разговаривать!– мать переполняло гневом.– Мой дом! Мои правила! Не нравится. Тогда вали на все четыре стороны! Иди к своему инвалиду! Поплачься в жилетку! Только и можешь, что реветь. Бестолочь… Глядишь семью заведёте! Ненормальная! Дура! Променяла родную мать, на калеку! Пригрела змею на шее. Но ничего… Рано или поздно, ты за всё ответишь!