“Не держи на них зла, сынок,” - говорил он перед тем, как выступить против большевиков в Гражданской Войне, - “Они такие же, как и мы, только справедливость у них другая.”
“Тогда почему ты воюешь с ними?”
“Потому что это мой долг - защитить тот порядок, что у меня есть.”
“Что же мне делать, когда тебя не станет?” - спрашивал Владимир, утирая слезы в ту ночь и каждую ночь после этой.
“Придет новый закон, новый порядок. Когда придет время, защити его.”
Отец погиб в свой второй бой от рук зеленого мальчишки. Владимир не был зол на него, ведь все они исполняли свой долг. Теперь же настал момент, когда и долг Владимира должен быть исполнен. “Неважно, армия за тобой или безумие,” - думал он, когда монстры расступились пред ним, оставив за собой всполотую, кровавую равнину, - “За твои деяния ты достоин лишь наказания, и я тебе его донесу.”
Бледные губы в натянутой улыбке раскрылись, и в голове Владимира прозвучал хор тысяч голосов, бормочащих, шепчущих, кричащих:
Д̥̞̥̺͕̦̰̳̺̱͚̟͕͚͍͖̳͚̣̣̟̦͉͖̳͎̙͕̦̗̫̳͉̜̤ͨ̿ͪ̃ͧͩ̽͋̉̀̕о̴̡̡̳͉̜̺͎̘͉̯͖͚͇̞̣̟̣̟̥̞̲͉̳̦̰̣̺̳̳̞͓̩͚͉̯͇̱̯͓̲̹̆ͩͫ͗͑̓͆̋ͤͥ̓с͖̦̟̗͖̼̎̍ͯ͒ͫ̓̄͢т͒ͩ͛̓́̉͊͝͏̜̞̖͓̩̝̙͙̯̜̜̫̪̩̤̖̤̥̕ͅо̷̷̬͇̹̣̗̪̦̥͖̳̞̲̟͚̖̤̽͑ͨ̋ͦͪ̌ͭ͐͑ͤͧͅи́͐͂́̚҉͙̭̰̦͚̳̜͚̻̟̰̠͚н̛̠̺͍̣̯̹͕̤̼̟̜̘͙̖͕̺̦̝̦͇̗̲̲ͮͯ̔ͬ̏͒ͭͦ͊̚̚͡
“Это твое последнее слово,” - процедил Владимир в ответ, засучив рукава.
Расстояние между противниками начало сокращаться. Сперва неспешным шагом, затем и бешеными рывками спешили биться всемогущий бог и обычный, не очень удачливый человек. Один весело улыбался, наслаждаясь чужими страданиями. Другой же был угрюм и полон боли, кою он с трудом преодолевал. Никто не уклонялся от ударов, не использовал ни магию, ни фокусы. Кровь и плоть разлетелась по миру, сея разрушение, но в битве это было не заметнее легкого ветра. Для того, чьи раны тут же превращались в мнимые воспоминания, это было потешным представлением на потеху его могущества. Для того, чей каждый вдох был благословением, то было испытание, и не его силы, а силы его духа и душ всех тех, за кого он бился.
Шторм бушевал над Берлином. Вихрь плоти кружился на омертвевшей земле, вгрызаясь зубьями в бетон, клацая когтями по металлу, перемалывая рогами человеческие кости. В центре него, от отчаяния с черным, как смоль, сознанием Владимир готовился умереть. Он выиграл для Ивана все то время, что мог. Теперь его удары утратили точность, глаз опух от ушиба; сломанные руки не слушались его команд; ноги потеряли координацию, легким не хватало воздуха, чтобы тело побороло измождение. Осталось лишь верить в остатки удачи. “Кажется, по мне промазало слишком много немцев” - играла навязчивая мысль, пока голова встречала еще один хук.
Кто-то попытался свистнуть. Получилось так плохо, что Владимир бы рассмеялся, если бы не полное крови горло. Прерывистый звук напоминал первый свист дворовых мальчишек, робко учащихся жить, но он все же был услышан даже в этом хаосе. Даже упав от еще одного треснувшего ребра, Владимир чувствовал облегчение. “Наконец-то”.
Владимир вскинул руку к богу, поднимаясь с колен. Этого жеста хватило, чтобы на время остановить драку. “Сейчас я сожму свою ладонь, и твоя голова разлетится на кусочки”. Он пошатнулся от удивления, будто прочитанная мысль обрела форму орудия, ему угрожающего. Он снова раскрыл рот, бессмысленно повторив за Владимиром слово.
Г̃͒̒ͣ̆̊̀̂̽͌͐ͬ̈́͟҉͎̣̟̘̲̬̠͚̖̩͚̺͔̪̩͔̗̬̯̩̼̮͓̳̩͔̦̺̟͚̟͈̯̮̺̻̦͚̱̺̱о͈͙͚̯̬̲͚̠͕̻͔̬̹̜̣̥̹̼͔̠̳̝͚̠̠̗͇͈̟͕̣͓̹̲͇̤͔͔͈̮̻͂ͨͣ̈́͒̌͢͟ͅл͈̱̟̘̞ͣ̉ͨͨ̊̆ͯ̔̅̿̎̎̆̋̀̀͜о̜̝̩̯̪̞̱̮̝̺̩̹̺̳͓̙͉̥̦͙͕̖̪̼͚̫̟̰͍̟̩̟̤͙̘͎̩̇̽ͮͬ̋͒ͯͫ̄̀͠ͅв̧͐̇̽ͭ̔̅͋͗͑ͭ̈̍ͪ̎̉̍҉̝͚̳̠̟̳̠͉̩̰͕̘͍̟̙̞̭̝̜̣͍̗̻͔̻͍̞̖͇̰̮͉̱̞̳͓͍͔͟ͅа̴̡͔̩̲̘͍͖͔̹̙̍ͩ̈́̒̂͊̑̓̿̏͜
Владимир сжал свою руку в кулак так, что ногти до крови врезались в пальцы. Разрывая свои легкие в истошном крике, он скомандовал:
Огонь!В багряном море блеснула вспышка. Кумулятивный снаряд, вылетевший из панцерфауста в руках Ивана, настиг висок врага. Смяв череп и тупой наконечник, сработал инерционный детонатор. Быстрее мысли, неожиданней грома, в воздухе появилась стрела из всполохов желтого и оранжевого огня, затмившая сияние расколотой Луны, поглотившая божественный силуэт. Когда улеглась пыль, Владимир и Иван стояли в тишине, окруженные чудовищным безмолвием.
Живой? - спросил он, осторожно хромая к Владимиру. Как и у него, у Ивана было приключение, стоящее повести: на сутулых плечах видны глубокие порезы от когтей, к усталому лицу прилипла зеленая кровь с хитиновыми ошметками.Да хуй его знает, ходить вроде бы еще могу, - Владимир хотел было усмехнуться, но получился у него лишь прерывистый кашель.А он встанет? - Иван указал на дымящуюся шею бога, мешком валяющегося в яме. Над ней ошметки мозга, зависнув в воздухе, трансформировались в эмбрионы и через несколько секунд взлетали на крыльях, выдыхая дым.Если не встанет, то теперь ты самый везучий. Свежий как орешек.