“С ним мы можем выжить” - подумали остальные.
Шесть
Когда Иван и его товарищи взобрались на бетонный плац по ту сторону реки, отовсюду послышались боевые кличи как советов, начавших переходить Шпре, так и американцев, бегущих через парк Тиргартен. Незадолго после этого огонь из здания усилился, напоминая больше женскую истерику, чем организованную оборону. На земле, в изрытых артиллерией ямах лежали офицеры СС, не так давно принявших всю шрапнель в свои тела. Холмы из плоти и крови покоились недалеко от входа в Рейхстаг, судя по всему из тех, кто спешил поскорее укрыться. Команда, в доли секунды оценив окружение и добив раненых, двинулась вглубь дворца, покореженного взрывами и изуродованного наспех вымощенными баррикадами.
Какофония звуков немного стихла, и лишь короткие очереди на втором этаже и стук сапог о мраморный пол отдавались по коридорам. Первые 20 метров до ближайшего лестничного пролета были забрызганы кровью до самого потолка, будто багряный шторм проник под крышу. Полтора десятка мертвых разлеглось на этих 20 метрах, но Иван тут же понял, что кровь принадлежала не только им. Намекало и то, что проход охраняла всего пара пулеметчиков, уже смирившихся с участью. “Они затащили в комнаты раненых, затаились там” - подумал он.
Андрей тут же проверил его догадку, попытавшись выбить первую попавшуюся дверь. Ее держало минимум три человека, так что ручка даже не успела сломаться.
-Живо на второй этаж! - прыснул Иван, - Рябинин сейчас там!
Смерть коснулась и узкой пожарной лестницы. Солдаты с простреленными головами и раздробленными челюстями испускали свой дух за земляными мешками, на ступенях то и дело попадались ошметки чьих-то мозгов. Смерть вовсю бушевала и на втором этаже, забрав себе еще два добрых десятка врагов. Пока отряд чуть ли не рысью бежал через омертвевшие холлы, каждый в нем задавался одним простым вопросом: как?
Их было тридцать в Гродном. Тридцать человек пробивалось через ряды Вермахта так же, как сейчас рвется всего один. Как? Как они поверили в то, что если сбавить бег без оглядки, звуки боя начнут отдаляться? Они этого не знали, а потому бежали, не вглядываясь даже в открытые двери через прицелы своих винтовок.
Слишком долгие пол минуты жесточайшего спринта наконец закончились: Иван увидел спину Рябинина. Он сидел перед поворотом, методично обыскивая немецкую рубашку вперемешку с выпущенными внутренностями. Каким-то чудом Владимир смог сохранить не только жизнь, но и сталинку на своей голове.
Подойдя вплотную, Иван увидел, почему он не бежал дальше. Стену напротив поворота решетила очередь из крупнокалиберного пулемета. Даже самый удачливый человек на Земле не смог бы просто пройти его, не получив несколько отверстий в груди. Но вот самый удачливый человек, нашедший в чужом кармане гранату, сможет.
Сразу после подрыва осколочной гранаты вместе с кусочками металла в воздух поднимается и пыль. Даже если мешки спасут тела немцев, их глаза ничто не убережет от временной слепоты. Этим и воспользовался отряд, всадив в дымное облако чуть меньше сотни патронов. Владимир же даже не заморачивался с прицелом, он стрелял на бегу. Ответные залпы сквозили в считанных сантиметрах от Рябининового лица, попав только в плечо Стаса, по воле случая вставшего немного подле него. Через гул контуженных ушей послышались вопли на незнакомом языке, и последняя очередь от, как оказалось, уже умирающего фашиста пробила каску Миколы. Иван уже ничем не мог ему помочь.
Пять
Владимир перескакивал через ограждения, подобно буре снося на своем пути к центру Рейхстага всех, кто ему попадался. Его движения были быстры, в том же моменте сохраняя холодную эффективность, но то было совсем не благодаря концентрации. Он не всматривался в детали боя, чтобы проработать в своей голове подходящую тактику. Он видел весь бой как одно, постоянно меняющееся целое, и действовал по велению моментальных догадок, то и дело вспыхивающих перед глазами. Если сапог вдруг поскальзывался на кровавой луже, он тут же совершал подкат. Если в отобранном маузере заканчивались патроны, он дробил челюсти прикладом. Если в конце коридора стояли стреляющие солдаты, а отряд Клименкова до сих пор перезаряжался, он использовал трупы как живой щит, неугомонно продвигаясь к Рихтеру. Владимир Рябинин, сам того не зная, использовал состояние сознания, кое лишь через несколько десятилетий после военные эксперты назовут Потоком.