— Капитуляция! — вдруг раздалось из толпы.
Кравчик посмотрел в ту сторону, откуда доносились возгласы и увидел, что на небольшой возвышенности возле забора, под фонарным столбом, стояли несколько офицеров. На их рукавах были жёлтые повязки. Один из них кричал в медную трубу, а остальные просто стояли рядом. Услышав слова о капитуляции, Зоя, расталкивая шумный поток людей, бросилась к группе странных офицеров. 'Ещё потеряться тут не хватало', — недовольно подумал юноша и стараясь не упустить из вида спину девушки, пошёл вслед за ней.
Кругом была давка. Раненые солдаты толпились возле офицеров с жёлтыми повязками. Среди рядовых царило недоумение и растерянность. Зоя остановилась где‑то посреди толпы. Юноша, едва не потеряв её из вида, с трудом протиснулся к ней и обхватил за плечи. Юная лётчица посмотрела на него растерянными глазами, потом она привстала на цыпочки, пытаясь лучше разглядеть происходящее. Девушка и парень замерли в ожидании слов выступающих, и те не заставили себя долго ждать. Стоящий на деревянном ящике коренастый офицер поднёс ко рту медную, расширяющуюся рупором трубу и вновь закричал:
— Объединённые Провинции подписали капитуляцию! Монархия, ввергшая нас в войну, свергнута! Да здравствует временное правительство генерала Корнели!
Толпа была в замешательстве. Группа солдат и офицеров возмущённо обсуждала что‑то, распихивая друг друга военными ранцами. Со стороны доносились стоны раненых и свист паровозных свистков.
— Что это значит? — развернув к себе Зою, удивляясь, спросил Кравчик.
Сзади его неуёмно толкал солдат с огромным тюком, а сбоку пинал раненый с костылём.
— Теперь наше за…задание не имеет значение, война окончена, — произнесла девушка, пристально посмотрев в глаза другу.
— Король и его семья предательски бежали на самолёте в Карлпакию! — продолжал кричать офицер с жёлтой повязкой.
Юный ополченец, недоумевая, нахмурился. 'Значит, наше путешествие было напрасным. Капитан Музыка говорил о том, что нам надо сообщить о разгроме и про атомную бомбу, только теперь, наверное, это уже не важно', — подумал он.
— Зоя, что будем делать дальше? — вслух произнёс парень.
Девушка ничего не ответила, а лишь уткнулась лицом в плечо друга и заплакала. Юноша замер, не зная как себя вести. Он понял то, что Зоя теперь как он, потеряна в этом огромном мире. 'Ей, может быть, даже хуже чем мне, так как она из королевской семьи, поэтому находиться в опасности. Но что я могу поделать?' — спросил сам себе молодой человек и крепко — крепко прижал к себе девушку. Теперь она не была принцессой, правда Кравчику было на это наплевать. Он окинул взглядом вокзал, и ему стало тошно от такого скопления народу. 'Столько людей и все чужие', — подумал он, и захотел поскорей уйти прочь из этой несчастной толпы, однако девушка не отпускала его, рыдая на его грязном кителе.
— Пойдём, Зоя, нам тут нечего делать, — ласково сказал парень, поправляя ей волосы.
Она посмотрела заплаканными глазами на друга и одобрительно кивнула. Шмыгая носом, девушка взяла парня за руку и повела прочь с платформы. Вокзал, наполненный болью раненых и униженных солдат, остался галдеть и шуметь, но уже без юного ополченца и бывшей принцессы.
Выйдя в город через чугунную арку с надписью 'Вокзал', молодые люди очутились на большой площади, вымощенной гранитными плитами серого цвета. Кругом валялся мусор. Судя по всему, в суматохе войны про уборку улиц просто забыли. Юноша не отпускал руку Зои. Она тоже крепко сжимала его ладонь. Они огляделись по сторонам. Пейзаж был апокалиптический. Становилось понятно, что фронт докатился и до этого города. Кругом всё говорило о том, что идёт война. Качаясь на ветру, над домами висели серые аэростаты. Их держали длинные и толстые канаты, ведущие куда‑то вниз. Кравчик никогда не понимал назначение этих приспособлений, хотя не раз видел их в кино. Вокруг привокзальной площади тянулась широкая дорога, опоясывающая плац с памятником посредине. Разглядеть монумент не удавалось из‑за того, что бронзовое изваяние почти полностью обложили мешками с песком и укрепили досками. Это были меры защиты от воздушных бомбардировок. Но, по — видимому, остальной город был не столь хорошо защищён, как этот памятник. В глаза сразу бросались стоявшие возле площади обгоревшие здания. Руины тянулись в глубину квартала, словно исполинская прогалина. Она напоминала дорогу, только дорога эта была из обломков и скелетов наверняка когда‑то красивых домов. Кое — где ещё шёл дым. 'Значит, бомбёжка была совсем недавно. Наверное, это бомбили те самые дирижабли, которые так тщетно пыталась остановить Зоя, тогда когда мы её только повстречали', — с грустью подумал юный ополченец.