Они, наверное, так бы и не заговорили вовсе, если бы не посыпались вопросы старика. Он начал расспрашивать о том, как там война? Как справляется с фронтом генерал Корнели? Зоя отвечала, что всё по — прежнему. Старик же вдумчиво начинал о чём‑то рассуждать. К разговору о другом мире они больше не возвращались. Так тянулся не один час. За окном начало темнеть. Гости удивились тому, как быстро пролетело время, но удивляться тут было нечему. За разговорами и чаепитием время летит незаметно, и день скоро подходит к концу.
— Сейчас поужинаем и спать, — сказал старик, и указывая на Кравчика строго добавил, — ты будешь спать в сарае, больше места нет.
Парень, смущаясь, одобрительно кивнул.
Поужинав овощами с хлебом (другой еды у одинокого старика не было), молодые люди снова очутились на пыльном диване. Они проговорили ещё несколько часов, пока их не начало клонить в сон. Так прошёл вечер, под его конец принцесса оказалась в кровати, а молодой человек на старой кушетке, в старом сарае. Парень тотчас уснул, как говорится без задних ног. За всё это время ему не было так хорошо и спокойно. Ему даже начал сниться сон, правда, его, юноша не запомнил.
Утром Кравчик почувствовал, что его кто‑то будит. Открыв глаза, он увидел Зою. Девушка сидела над ним в своём белом платье, в лучах солнца, и радостно улыбалась. Кругом летела пыль и солома, она кружила благодаря ветру, дующему в распахнутые ворота сарая. Кравчик улыбнулся, ему было так хорошо лежать и так не хотелось подниматься.
— Вставай, уже день, сколько можно спать? Ты разве не хотел увидеть море? — смеясь, спросила девушка.
— Ну, э — э-э… — промямлил молодой человек.
— Пошли! — сказала принцесса и недовольно пнула парня рукой.
— Хорошо, — протирая глаза, ответил юноша и медленно поднявшись, надел обувь.
Зоя села рядом с ним, облокотилась на локоть, и начала пристально наблюдала за тем, как парень натягивает сапоги.
— Сначала позавтракаем, а потом на море, — шёпотом проговорила девушка и добавила, — завтрак готовила я.
Кравчик удивлённо посмотрел на свою подругу. Он привык к тому, что принцесса мастерски водит воздушные аппараты, крадёт машины, но вот в то, что она приготовила завтрак, он поверить не мог никак.
— Ну чего так смотришь?! — удивлённо улыбаясь, спросила девушка и пояснила, — я пожарила хлеб.
Юноша рассмеялся. Подростки поднялись с соломенной постели, вышли из сарая и направились в дом. Парень умылся и через десять минут они уже сидели в гостиной, за круглым столом, разглядывая слегка подгоревшие ломтики хлеба. Старик говорил с девушкой об аэропланах, а молодой человек был вынужден молча слушать, но это ничуть не стесняло его. Утро было прекрасным. Война, боль, кровь остались где‑то там, далеко. Мирная жизнь сверкала во всём своём великолепии и пока ещё не казалась скучной и однообразной. С завтраком было быстро покончено. Радостная Зоя, резво вскочив из‑за стола, схватила друга за руку и потащила на улицу.
— Возьмите яблок! — крикнул дед, указывая на большую корзину, стоявшую в холле.
Молодые люди остановились и улыбаясь начали набирать плоды. Кравчик набил полные карманы, а девушка скрестила руки и прижала их к груди так, что на них смогло поместиться около десятка спелых плодов. Одновременно сказав спасибо, подростки выбежали на улицу. Пройдя по пыльному двору, они довольные сели в машину. Яблоки были вывалены на панель возле лобового стекла, чтобы не мешались. Юноша посмотрел вдаль и увидел блестящую полосу морского берега. 'Действительно здорово!' — подумал он. Ему ужасно захотелось окунуться и раствориться в прохладном море. От этих мыслей и мечтаний парню стало необычайно хорошо и спокойно.
Машина тронулась. Зоя помчала грузовик к блестящему прибою. Кругом было невероятно жарко и солнечно. Небо сияло идеальной чистотой, ни одного облачка не виднелось на его бескрайнем голубом своде. Даже ветер вместо прохлады дул палящим жаром. Из всех дней, которые Кравчик провёл в этом мире, этот был самым жарким. Что, безусловно, лучше, чем тёмные болота с монстрами. Берег приближался, становясь всё отчётливей и отчётливей, так что его можно было спокойно разглядеть во всех деталях. Белые волны одна за другой накатывались на песчаный пляж, а за прибойной полосой, уходя вдаль, простиралась синяя блестящая гладь.