Его аура наравне с адмиральской прекрасно блокировала змеиные флюиды, но едва он отдалился, на меня вновь обрушились эмоции Брана. И они откровенно пугали. Вокруг маркиза тугими кольцами закручивалось напряжение, он явно готовился нанести удар…
Крылья внезапно опалило жгучей ревностью и обидой. От неожиданности я отшатнулась, и тут же врезалась в колонну. Странно… готова была поклясться, что позади пусто.
– Леди, – голос у «колонны» оказался бархатным, с чарующей хрипотцой и подозрительно знакомыми мурлычущими нотками. – Надеюсь, вы простите мою неловкость.
Меня галантно подхватили под локоток и чужие эмоции утонули в штормовом аромате соли, южных специй и цитрусов.
Сомнения развеялись. Владыка тщательно следил за тылами и на смену Лейри подоспел адмирал.
– Всё в порядке, это я должна извиняться, – обернувшись, упёрлась взглядом в крепкую мужскую грудь.
Строгий мундир эффектно обрисовывал развитые мышцы и подчёркивал мощную фигуру дракона. Не удивительно, что дамы посматривали на Саифа с нескрываемым интересом и восхищением. Хотя, по моему мнению, старший Нери был… пугающе большим.
– Ни в коем случае, светлейшая, – судя по голосу, адмирал улыбался, но чтобы увидеть его лицо мне требовалось отступить на пару шагов.
От него веяло дикой, первозданной силой, а магия напоминала одновременно бурю в пустыне и стремительный горный ручей. Она обжигала, согревала, дразнила и скользила по коже шёлковыми лентами, будто я шаг за шагом погружалась в бескрайнюю пучину.
Странное чувство… Словно меня только что проверили, а затем накрыли непроницаемой защитой. Всё происходящее воспринималось как сквозь толщу воды, даже звуки стали тише, а чужие эмоции и вовсе едва фонили.
– Адмирал Нери, миледи Айролен! – Возглас Ванды вернул в реальность, вместе с драконом к нам подошла и Верховная.
Сделав реверанс, я шагнула в сторону. Крылья вновь встрепенулись, уловив отголоски уже привычной ярости и тягучей ревности. Брана опознала сразу, а вот вторая эмоция не давала покоя, она разительно отличалась от чувств маркиза.
В ней ощущалась звенящая, пронизывающая тоска, но не было ненависти или желания навредить. Я готова была поспорить, что на меня смотрит женщина и ревнует именно к Саифу.
Как бы просигналить незнакомке, что как мужчина дракон меня совершенно не интересует?
– Адмирал, – отец почтительно поклонился, приветствуя гостей, – светлейшая Айролен.
Обмен любезностями полился рекой. Поклоны, улыбки, приветствия… им не было конца. Выручил оркестр, заигравший песнь Героев.
Небольшая передышка, герольд объявил следующего Хранителя, и к нам змеёй скользнула Тереза. За ней с пресной миной семенил супруг, а с другой стороны уже спешили Бран и Винсенто Тезорски.
Кольцо сужалось, гадючье семейство не остановило даже присутствие адмирала. Меня вновь охватили дурные предчувствия, а к горлу подступил ком.
– Как жаль, что мессир Суарес не смог лично присутствовать на церемонии! – Заметив Балтимеров, настоятельница переместилась поближе, закрывая меня от жениха.
Мой брак с маркизом явно не входил в планы Ванды, и она не собиралась это скрывать. Куда больше её интересовало покровительство Нери.
Сейчас это играло мне на руку.
– Темнейшего задержали дела, – уклончиво ответил Саиф, – но уверен, у вас ещё будет возможность встретиться.
– Надеюсь, – улыбнулась Ванда, – вы не представляете, как сложно отпускать любимую ученицу! Словно прощаюсь с дочерью!
Матушка умилительно всхлипнула, слова целительницы она приняла за чистую монету и моментально растрогалась.
– Алория особенная девушка, – распиналась настоятельница.
– Полностью с вами согласен! – голос Брана заставил меня зябко поёжиться. Всего несколько слов, а по бальному залу будто пронеслась метель. – Моя невеста…
– Церемония продолжается, – улыбка адмирала напомнила тигриный оскал, а взглядом можно было убивать, – не стоит разговаривать, когда играет песнь Героев.
Стоящая рядом Ванда закашлялась, маскируя смех, и спрятала лицо за роскошным веером из белых перьев. До появления Брана на ход церемонии никто не обращал внимания, мы стояли слишком далеко.
– Вы абсолютно правы, – сквозь зубы процедил Балтимер.
На удивление, он не стал спорить, и столь показательное смирение резануло по нервам. Что же задумало это семейство?!