– У меня всё наоборот. Я чувствую, будто становлюсь изнутри... нитями. Серым волокном. Живым. Гибким. Но чужим.
Саманта долго молчала.
– Стекло и ткань... забавно. Может, мы когда-нибудь сможем слепить из этого что-то настоящее.
Макс усмехнулся.
– Или просто сыграть. Музыку из стекла и волокон.
– Знаешь, – тихо добавила Саманта. – Меня сюда назначила Сущность Маат. Сказала, что моё дело – быть биосинтезатором. Целую жизнь. На благо империи. Я тогда была так юна, что даже гордилась этим. Думала, что это... честь.
– А теперь?
– Теперь я думаю, что это был приговор. Завёрнутый в красивый фантик. – Она замолчала, потом добавила: – Но когда мы с тобой играем – я чувствую, что всё ещё могу выбирать. Хоть чуть-чуть.
Макс сжал пальцы на синтезаторе. Он снова нажал на клавишу. Один тонкий звук. Потом второй. Их беседа растворилась в звуке. И он снова не чувствовал себя одиноким. В один из таких вечеров, после особенно долгой тишины, Саманта вдруг сказала:
– Знаешь, мне иногда снится запах корицы. Я не знаю откуда он, но он кажется мне... домашним. Наверное, был такой момент, когда я чувствовала себя в безопасности. Маленькой, с чашкой чего-то тёплого. Кто-то гладит меня по голове. Я не вижу лица, но чувствую... заботу. Наверное, это и есть воспоминание.
– Это звучит... как то, что стоит сохранить, – ответил Макс.
– Я стараюсь. Иногда я его теряю, но потом снова нахожу. В ритме, в тепле, в звуке. Наверное, поэтому я пою.
Эти разговоры согревали Макса. Но возвращение к реальности всегда было резким. Иногда в камеру заходил молодой техник – не как остальные. Он двигался тише, ставил поднос с едой аккуратно, будто не хотел мешать. В один из дней он задержался чуть дольше. Оглянулся. Словно что-то колебалось в его прикрытом маской взгляде.
– Извини, – выдохнул он почти шёпотом и вышел, не дожидаясь ответа.
Макс долго смотрел на закрытую дверь. Это был единственный голос из внешнего мира, сказавший не приказ, а что-то… человеческое.
Позднее той ночью Макс снова увидел сон. Во сне он плыл в чёрной воде. Густой, вязкой, холодной. Он не чувствовал тела – только лёгкость, как будто растворился. Внизу светилось нечто. Оно звало. Музыка там, в глубине, складывалась в слова, которых он не знал. А потом – всё исчезало. Только тишина. Бескрайняя и тяжёлая. Он проснулся с ощущением, что оставил часть себя там. Внизу. В этой тьме. И почему-то это ощущение казалось не страшным, а… важным. Позже, в очередной беседе с Самантой, он признался:
– Я почти не помню себя. Ни как выглядел, ни кем был. Иногда думаю – может, я уже совсем другой? Может, этого “Макса” больше не существует.
– Возможно, – ответила она мягко. – Но мне нравится этот Макс. Он не идеален, но он – настоящий.
Макс долго молчал. Он почувствовал, как внутри сжалось что-то тёплое, почти забытое. Забота.
– Ты тоже меняешься, – заметил он. – Ты по-другому поёшь. Глубже.
– Это, наверное, потому что я помню тебя. Это мой способ не забыть.
Он чувствовал, как их мысли стали совпадать чаще. Один раз они одновременно начали напевать одну и ту же мелодию.
– Ты... тоже это подумала? – спросил он.
– Похоже, у нас общий плейлист, – усмехнулась Саманта.
Он не знал, когда это случилось, но теперь каждый раз, когда Саманта замолкала надолго, внутри него зарождалась тревога. Не за себя. За неё.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов