Девчонка как-то по-собачьи склонила голову набок. Пауза затягивалась, и от этого Маше стало слегка не по себе. Она заёрзала на досках, не зная, как поступить.
– Фрося, - неожиданно звонко произнесла девочка.
– А я Маша, - с облегчением выдохнула девушка.
– Цево огореваешь? Вона оци каки красны. Шибко не баская. Да ницево, поуно рявкать-то, я тож не баская.
– Чё? – оторопело промямлила Маша. Она смутно осознавала, что девчонка изъясняется по-русски, но с совершенно диким выговором: цокая и заменяя звуки. Ухо резали непривычные, давно вышедшие из употребления слова, смысла которых Маша не понимала.
Фрося, между тем, прошествовала по ступенькам, встала рядом, почесала нос и, склонив голову на этот раз в другую сторону, принялась разглядывать странную гостью.
– Шибко цюдная ты. Никак не распроварю, штё за одёжа на тибе. Порты штё ль? Был бы парнёк, а то дефка. Ланно, сицяс ф избу пойдём. Цигунок-от ф пеце горяцёй. Шти похлебаем да побаем. А то я онна да онна.
Закончив вещать, белобрысая поманила девушку пальцем, развернулась на пятках и, взмахнув широким подолом, скрылась за дверью. Маша в который раз за день (явно не к добру) задумалась. Пойти за странной девчонкой и попытаться расспросить, что это за место и где город? Или отправиться на поиски кого-нибудь постарше? Или вообще поискать дорогу самостоятельно? Проблема решилась сама собой, стоило Маше встать. Многострадальный мочевой пузырь однозначно дал понять, что игнорирования больше терпеть не намерен. Девушка схватилась за живот и, мелко переступая, засеменила следом за Фросей.
Эпизод 4. В путь
– Эй, – крикнула Маша, заглядывая через порог. – Как там тебя? Фрося? Где тут у вас удобства?
– Штё? – девочка высунулась из-за печки и удивлённо вскинула брови.
– Удобства, говорю, у вас где? – терпение у Маши было на пределе. Она прямо-таки чувствовала, что ещё чуть-чуть, и бежать куда-либо станет поздно.
Во взгляде Фроси явственно читалось непонимание. Она огляделась и снова переспросила:
– Штё?
– Блииин! Туалет у вас есть? – Маша держалась из последних сил. Глядя на её странные приплясывания, девочка, наконец, просияла:
– Сикать?
– Да, да, да… – часто закивала Маша и, закусив губу, еле слышно застонала.
Фрося выскочила из избы, подбежала к одной из дверей, показавшихся ранее Маше запертыми, потянула за ручку и шмыгнула внутрь. Подвывая, девушка потащилась за ней.
Вожделенный туалет отсутствовал. Зато имелась лестница, ведущая вниз. Судя по запаху, там содержали скотину.
– Туда что ли? – зажимая нос, спросила девушка.
– Ни, тутось.
– В смысле? Как? – глаза у Маши прямо-таки полезли на лоб.
– Сымай порты-то, – фыркнула мелкая и, видя, что гостья впала в ступор, рассмеялась уже в голос. Потом задрала сарафан, ухватилась за перила и свесилась вниз. Зажурчало. Маша хотела возмутиться, но звук подстегнул рефлексы, и она принялась быстро расстёгивать ремень.
– Отвернись, – шуганула она Фросю. Та пожала плечами, поправила подол и ускакала в избу.
Когда Маша вернулась, девчонка крутилась у стола, раскладывая ложки. От больших, судя по всему глиняных, мисок исходил божественный аромат. Никогда не любившая щи, девушка, тем не менее, чуть не подавилась слюной. Но природная брезгливость пересилила голод.
– Мне бы это, руки помыть.
Фрося махнула куда-то в сторону печки и продолжила хозяйничать.
Маша завертела головой. Умывальника не было. Хоть тресни. Она сердито уставилась на маленькую хозяйку. Та невозмутимо подошла и ткнула пальцем в какой-то чайник с двумя носиками, свисавший с балки. Маша аккуратно наклонила странное приспособление, и из него в стоящую на полу непонятного названия тару потекла вода.
– Штё руки-то о порты трёшь? Утирка на штё? – Фрося сунула Маше серую, но чистую тряпку и вернулась к столу. – Садись. Штё ф куте стоишь? Ись будем.
Щи оказались невероятно вкусными. За обедом Фрося молчала, выглядела чинно, даже торжественно. А Маша думала. Это непривычное занятие начинало ей нравиться.
Нужно идти в город. Ещё одного похода в местный сортир она не выдержит. Ванны, рассуждая логически, тут тоже нет. Да и вообще… Кто знает, когда её найдут? Да и ищут ли?
– Слышь, мелкая, до города далеко, – поинтересовалась Маша, сыто отвалившись от стола.
– Вёрст пятнадцать бует. Ежели шибко прытко чапать. Церез разнолесьё вёрст десять. Тока тама вязель и тропы нетути, – девочка плеснула из чугуна горячей воды и принялась мыть посуду.
– Проводи меня, а? А посуду мамка вымоет.
– Нетути у меня мамки, – Фрося погрустнела. – А до городу я не ходиу. До деремни доведу. Там пособят. Не можно мине далеце-то. Баушка бранить шибко поцнёт.