Повозившись, Фрося помочилась на сложенную в несколько раз тряпочку.
– Цтобы заживау шибце. Не то гнить поцнёт, – пояснила девочка, умело наматывая ткань. – Тока на пол попала цуток. Мыть надось.
– Вымоем, не до того пока, – проворчала Маша, вновь укладывая девочку на кровать.
– Ляг со мноу, – попросила та. – Цюдная ты. Послушать хоцца, откуда.
И Маша, неожиданно для себя, рассказала. Всё, как есть. И про свою жизнь в далёком будущем, и про технологии. Историю она знала на троечку, но и этого хватило. Фрося поверила ей сразу и безоглядно, как верят только дети, не требуя доказательств. Она удивлялась, ужасалась, радовалась…. А девушка говорила и говорила, пока не уснула, измученная долгим насыщенным и со всех сторон удивительным днём.
Она проснулась от странных скулящих звуков. Как будто рядом плакал щенок. Маша рывком села и сразу вспомнила всё, что случилось накануне. Никакого щенка, понятно, не было. А была Фрося. Она металась во сне и тонко постанывала. Лоб девочки покрывала испарина, а тело горело нестерпимым жаром.
Маша соскочила на пол и, натыкаясь на предметы, кинулась в избу. Большое деревянное ведро стояло пустым. Девушка подхватила его и помчалась на улицу, туда, где ещё днём приметила колодец.
Что может быть проще, чем достать из колодца воды? Если вы обитаете в деревне, это не составит никакого труда. Но для городского жителя поход за живительной влагой может стать реальным испытанием.
Маша спихнула внутрь сруба бадью, привязанную к вороту толстой верёвкой. Снизу плеснуло. Девушка ухватилась за ручку и крутанула ворот. Вернее, попыталась крутануть. Это в кино крестьянки легко, почти играючи доставали полные вёдра. На деле механизм остался равнодушен к попыткам сдвинуть его с места. Маша налегла сильнее. Ворот вращался медленно, нехотя. Выбившись из сил, Маша откинула со лба мешающие волосы и подняла лицо к небу. Это её и спасло. Вырвавшись из пальцев, ручка завертелась в обратном направлении, едва не зацепив беззащитный подбородок. Вновь раздался плеск.
Слёзы уже выступили на глазах, но девушка усилием воли сдержала их. Сжав зубы, она вцепилась в холодное железо. Поворот. Ещё поворот. Бадья уже показалась над краем колодца. Маша потянулась, чтобы взять её и…. Бултых!
– Не смей реветь! – приказала она себе. Там, в темноте дома металась в бреду маленькая девочка, поранившаяся по её (Маши) вине. И она не имеет права опустить руки, сделать вид, что её это не касается. Девушка выкрикивала все известные ей ругательства и крутила, крутила, крутила…
Фрося раскинулась на кровати. Она дышала тяжело, то и дело, вздрагивала всем телом. Но когда влажная прохладная ткань коснулась горячего лба, открыла глаза.
– Маруся, – прошептала девочка. – Ты тоуко не бросау миня. Не бросау…
– Не брошу, маленькая, – едва проговорила Маша. В горле стоял ком, а по щекам пролегли мокрые дорожки.
Эпизод 6. Возвращение
К утру температура снизилась, но девочка совсем ослабела. Она отказалась от еды, найденной в печи и только пила прозрачную колодезную воду.
– Маруся, надось к бабе Нюре. Она трауница. Знахарницяет. Попроси у яё трауки какой… У дальней избе она.
Маша тяжело поднялась и отправилась на поиски таинственной бабы Нюры. Впрочем, направление Фрося задала верное, да и заблудиться в трёх домах надо суметь.
Переступив порог маленького тёмного жилища, Маша остановилась как вкопанная. Пахло травами. Таких запахов девушка отродясь не знавала, но они навеяли ей что-то древнее, хранящееся в глубинной, родовой памяти. Накатило удивительное спокойствие и уверенность, что теперь непременно всё наладится. Маша кашлянула, прочищая горло, и робко позвала:
– Здравствуйте…
Из-за печи появилась старуха. Сгорбленная, с крючковатым носом, с длинными узловатыми пальцами, торчащими из рукавов вышитой рубахи. Чисто ведьма. Но ведьма не из страшненькой сказки, а настоящая, та, что ведает обо всём на свете. Она смотрела на Машу тёмными, как переспелая смородина, глазами, и девушка чувствовала, что бабка видит её насквозь.
Она открыла было рот, но баба Нюра выставила руку в запрещающем жесте, а потом поманила Машу пальцем. Та покорно приблизилась. Травница сунула ей горшочек, обвязанный тряпочкой.
– Этим намазай. Заматывать не надось. Тока без памятки не помогет. Памятку надось.
– Что за памятка? – Маша насторожилась.
– Обережная, заговоренная. Есь у тибя штё тибе шибко дорогое?
Маша задумалась. В каком смысле дорогое? Телефон, к примеру, стоит много, но, потеряйся он, можно и новый купить. Она похлопала себя по карманам. Ничего стоящего. Маша лихорадочно соображала, что предложить, как вдруг в голове будто щёлкнуло. Девушка полезла под одежду и вытянула маленькую хрустальную капельку на тонком шнурке. Будучи ребёнком, она нашла её в старом доме прабабушки. Когда та умерла, родители ездили разбирать вещи и взяли дочь с собой. В резной шкатулке среди брошек и колечек лежала продолговатая прозрачная бусина-кулон на кожаном шнурке. Маша взяла незатейливое украшение и с тех пор не расставалась с ним. Никогда. Но сейчас без раздумья протянула его старухе.
– Хрустальная слеза, - чисто, безо всякого выговора сказала травница.