И вот сижу и рассматриваю на голубом небе облака. Вон то, похоже на ботинок с торчащими шнурками, а вот это на воздушное безе с тоненькой каемочкой по краю. А вот это..
-Краста, - спрашивает преподавательница, -как обращаться к его высокопреосвященству, если он пожелает благословить тебя?
-Козел. –невозмутимо отвечаю ей.
Дама начинает верещать и протягивать к моим волосам свои тонкие костистые пальчики, так похожие на куриные лапки. Истерика переходит в визг дикой свиньи, и дождавшись особо тонкого звука, я зову на помощь монашек.
Прибегающих на ор матерей- смотрительниц за подрастающим поколением Изабеллу и Изольду, встречаю как своих спасительниц. Именно эти две дамы первые встали на колени, как только я принялась манипулировать этим миром, что случилось сразу после моего второго просыпания.
-Она сошла с ума – негромко умаляю вошедших, - она уверяет нас всех, что высокопреосвященство нужно называть козлом!
Двенадцать девочек в комнате все еще пребывающих в шоке от очередной моей проделки, сидят с выпученными глазами, и не вмешиваются. Уж слишком хороши у них в памяти моя последняя проделка с обвинением трех из них, в несоблюдении истинных ценностей вероисповедания и поклонению мощам святых, хранившимся в монастыре.
-Если эта дама не умеет слышать и слышать ответа, и переворачивает с ног на голову истину, то надо подвергнуть ее глотку и уши очищению огнем и мечом! –Намекая на житие разбойника Итона, чьи мощи и хранятся в монастыре. –Не дослушав ответа, она делает неверные выводы, отсюда та истина, которой и должны мы внимать, усекается и становиться тленом! – и вновь отсылка, правда уже к мощам монахини Соалы.
Тараканы в голове становятся во вторую позицию, и начинают отрабатывать арабеск, постепенно переходя на экарте и атиттюд, завершая очередные па переходом в четвертую стойку. Балет сменяется смешными подпрыгиваниями и странными подергиваниями в воздухе, никак не похожими на ассамбле.
-Выше ногу! –Орет самый усатый и рыжий, дирижируя усами и четырьмя передними лапками в воздухе. –Фуэте! – требует рыжий, от стройных рядов, пыхтящих «балерунов». Но усталые усатые начинают падать пачками на пол. Их усики еле шевелятся по полу, но даже этого шевеления мне хватает для придумывая нового обвинения преподавательницы:
-А еще она не молиться перед началом занятия!
Обвинение абсолютно беспочвенно, но вкупе с другими вбивает еще один гвоздь в крышку гроба Старой Миртл.
-Ты права Краста, -соглашается сестра Изольда, ее безупречный воротничок накрахмаленный и абсолютно идеальный слегка потряхивается на ее серой строгой тоге, перевязанной простой веревкой из отбеленного крапивного волокна. «Я такой слабый, белый и нежный… я боюсь… трясется он, -спаси меня... спаси…!»
Сестра что- то говорит и говорит, половина из произнесенного женщиной мой разум счастливо пропускает, но только не подсознание.
-А еще она пукнула во время молитвы святой Соалы, и сделала вид, что это не она. –злобно заявляю я, глядя на трясущийся воротничок сестры Изольды.
Случай действительно был, день назад. Но все сделали вид, что звука не было, все кроме меня.
-Вот вам было бы приятно, если бы при обращении к его высокопреосвященству прозвучал этот звук? –мой вопрос глуп, ну так я вообще-то дите по общим меркам, мне и положено произносить такие вопросы.
-Мы разберем это сегодня, сразу после молитвы, - мягко замечает сестра Изабелла. –а пока думаю вам стоит продолжить занятие.
-Она хотела меня задушить. – спокойно смотрю на пунцовеющую провинившуюся монахиню, - и у нее в голове явно грешные мысли, а они так плохо влияют на нас, детей.
Давайте, ну же…осталось еще немного дожать!
-Ты хочешь сказать, что сестра преподавала вам плохо? – хмурится Изабелла.
-Она говорит много плохих слов, особенно когда ковыряется в носу, думая, что мы не видим. –Тараканы дружно надувают щеки и растопыривают усы. Я не удерживаюсь и вторю им, повторяя надувание щек и выпячивание губок…Жаль, что усов нет у меня. Или это наоборот хорошо, я же девочка!
-Ты права, Краста, -Изольда берет за плечо виноватую Старую Миртл, и ведет ее к выходу из класса, - Изабелла сама будет проводить с вами занятия. А мы поговорим пока с матерью настоятельницей.
-Только пусть Миртл вначале помолиться Богине и всем святым три раза, а то злоба – это страшный грех. Его надо отмолить.