Черные чешуйки плавно меняли свет к главному выходу из этого живописного места, он был более большого размера, чем другие. Его цвет переливался, менялся на красный, и туда, дальше к выходу, на более светлый желтый. А вокруг постамента стояли двенадцать одетых людей, закутанных в темно-синие плащи. И тянулся от них едва слышный звук, что плавно перетекал от одного человека к другому, создавая атмосферу тревожности и неприятия происходящего.
Такая волна непонятного гула, то стихающая, то вновь накатывающая на сознание, заставляла теряться в догадках о происходящем совсем рядом. Краем разума я отметила его сходство с мантрой, но неожиданно более глубокой, с удивительной чистотой и силой звука.
Внезапно меня схватили за плечи и оттянули назад. Я дернулась, противясь свершаемому насилию. Почему мне так не хотелось ложиться на алтарь? Ужас объял всё моё сознание, и я закричала. Но тишина не нарушилась звуком. Мой рот был закрыт. Запечатан наглухо. А кричать с закрытым ртом – то еще удовольствие, к тому же, без звука.
- Твой разум навеки заключен в этом теле, Краста. Твой род определен. Твой сон задержан. Теперь твои дела – это наши дела. Теперь твое решение – это наше решение, - шептал мне на левое ухо женский голос, все так же присвистывая и пришептывая, будто... язык на котором она говорит – это не ее родной язык, - ты забудешь свое прошлое. Не вспомнишь свое настоящее. Вдохни воздух жизни и оживи, лишенная смерти. Встань сестра!
- Меня зовут Катерина! – я вновь хотела произнести вслух, но поняла, что все это время разговариваю с женщиной мысленно, и та просто не слышит меня.
Я рванулась всем телом, пытаясь сбросить руки женщины, но сил хватило только на легкое движение, словно из меня вынули позвоночник. Она потянула меня назад. А затем опрокинула на спину. Тело коснулось тонкой и нежной ткани на постаменте. Теплый оплывший воск капнул на руку, отброшенную в бессилии у одной из свечи, едва ее не задев.
Боли не было. Не было и понимания происходящего. Помещение начало плавно кружиться перед глазами. Свечи все так же горели живым огоньком по краям круга и стоявших в нем людей, отбрасывая желтый, теплый отблеск на чешую выложенных изразцов.
А там сплетались в сексуальном экстазе мужчины и женщины, руки тянулись к ногам, лаская и доводя до неги всех партнеров на этой бесстыдной фреске, со множеством…
Холодная рука легла на мой горячий лоб, и тот же женский голос добавил, видимо споткнувшись на мгновение, находя истинно - правильные слова:
- Проснувшись, ты вспомнишь все! Спи, сестра.
Вертящаяся сфера приостановила на мгновение свой ход, чтобы закружиться еще сильнее.
- Она не пришла в себя? – перебил женщину мужской голос.
- Она еще не вышла из той себя, –устало произнесла женщина.
В уши полился воск. Буквально все слова воспринимались смазано, заглушенные, как сквозь вату, и половину сказанного мозг отказывался воспринимать.
- Ту – ту – ту! - произнесли мозги. И я отправилась на поезде вместе с Гарри Поттером в Хогвартс.
- Вот это меня вштырило! – обрадованно заверещала моя жаба, вежливость поддакивала ей, и подносила мешок за мешком в купе, к ее жадным загребущим лапкам все новые и новые ништяки в виде жаренных колбасок и обвитых веревкой, измученных хомячков.
- Даешь свободу дементорам и василискам! – Орал самый главный таракан в моей голове. Перебирая жадно лапками у куч с добром. А остальные тараканы жадно шевелили усами, пересчитывая извилины и обсуждая, какую именно стоит пропить сегодня, а какие оставить на следующие разы.
- Катерина, - очень строго заявила вылезшая из глубин подсознания, сущность номер пять, - тебе надо почистить уши, в них опять произошло засилье орков над грибницей чешуйчатых опят!
Глядя в глаза сероватому облачку с моим лицом на заставке, у меня хватило сил только улыбнуться ему уголками крепко сжатых губ.
- Я вообще предлагаю разбудить Маман, пусть поглядит на все это безобразие, что устроило ее любимое сознание в собственном мозгу! – истерично воскликнул дед Кат, и пошел затапливать печку для расплодившихся тараканов, - топить их надо в огне, как паршивых кутят! Каждого второго, без исключения!