Несколько тихих вздохов и выдохов за дверью, что доносятся ко мне из щели снизу, и я слышу, как касается ключ дверного замка. Металлический стук, лязг, проворачивание ключа в щеколде, и вот дверь сбрасывает магические оковы и открывается мне навстречу.
-Не ты поедешь и в этот раз на ярмарку невест, - равнодушно кивает мне матушка, стоящая за приоткрытой створкой двери и уплывает в главную залу приемов. Тихие слова как нож врезаются в сердце.
Мои белые волосы, слипшиеся от пота и пищи, рассыпаются по плечам, являя этим полное и безоговорочное подчинение матери крови. Но она не оценила мою покорность. Не оглянулась, не улыбнулась, как всегда. Неужели пережитые мучения не были оценены матерью сполна. Или она задумала еще одно из своих странных наказаний моей скромной персоне, и ей не жалко шестого сына?
-Консалисонтар, -слышу я громкий возглас родительницы, зовущей моего младшего брата, восьмого по счету, - приготовься к поездке на ярмарку невест.
«Смирение – это черта добродетельности любого мужчины, послушание – это свет в истинном иллидари, покаяние – это очищение мыслей и превознесение Лоос, а абсолютное незлобие – есть завершающая искра любой жизни в доме перворожденных» - звучат слова матери в моей голове. И хочется кричать, выть и орать, разрывать себе грудь и выдергивать сердце. От бессилия.
«За что, мама?» - я произнес эти слова вслух? Или выдохнул их задержанным вдохом? Почему не я, почему младший сын? Где справедливость, мама?
Глава 6
Глава 6
Краста.15 день
-Паршивец, -схватили меня грубые мужские руки сзади за шею, -где ты носишься? Я уже битых полчаса бегаю по всему лагерю и разыскиваю тебя!
Мои руки еще не отнялись от ткани палатки, откуда я еле успела унести ноги, как уже кто- то начал покушаться на мою свободу.
-Дядя, - обернулась я через силу к стоящему толстому пузу и буквально впечатась в грязный сюртук с висящей поперек огромного брюха золотую цепь, толщиной с мой большой палец. – ты рамсы не попутал, - все же закончила я предложение, гудя специально приниженным тембром голоса где-то в район пупка незнакомцу.
-Да ты еще грубишь, шпана, - взвился мужик и схватив меня основательно за шкирку приподнял повыше к своему лицу.
-Ой. – вдруг произнес он, и аккуратно поставил меня на пропавшую под ногами землю. –простите барышня, а что вы тут потеряли?
-Я не барышня, а парень, - чуть прискуливая, разминаю немного помятое горло, и прокашливаю прижатое чужой ладонью горло, пытаясь восстановить сбитую дыхалку.
-Ты не темный эльф, с чего бы тебе тут быть? – быстро спросил у меня мужчина, отступая на шаг от меня.
-А вам какое дело? – бросив расстирать кожу на горле, начинаю отход к видневшемуся выходу из лагеря ярмарки невест. –Мамка попросила помочь, вот я и ношусь. Помогаю.
Вроде и придуманная на ходу отмазка должна сработать, но в глазах мужика вижу некое недоверие в виде прищуренных глаз.
-Ну если не верите, идите и сами ее спросите, - огрызаюсь я, и возвращаюсь к брезентовому пологу, закрывающему палатку. Быстренько берусь руками за тяжелый край, и уже хочу открыть вход, как мужчина меня останавливает руками и словами.
-Не надо, - ладонь опускается на мое плечо, заставляя чуть присесть на месте, - я тебе верю. Помогать матери – это святое для каждого сына, но ты зря вышел из палатки. Наша группа сторожит этот край от побега девушек, и даже ледяные псы наготове, едва попробует сбежать хоть одна.
-Это те самые, что могут унюхать даже самую занавешанную заклятиями для побега девицу?
-Ну вообще то да. –Он надувает и без того безразмерное пузо в показной гордости.
-А вообще есть у дев шанс такой -сбежать? – спрашиваю я и направляюсь к выходу из лагеря. – разве ваши не досматривают всех входящих и выходящих?
-Ну убежать, если очень сильно захочешь можно. Вот только куда бежать? – рассуждает вслух толстяк, следуя за мной позади. - если в город – то ищейки сразу найдут тебя, а если в портал – то маги записывают всех на магический накопитель и легко отследить цель путешествия.
-Вот и матушка так сказала, – радостно улыбаюсь говорливому пухлячку, – у дев нет иного выбора, как встать за стойку выбора невесты. Она так волновалась, когда ее пригласили побыть нянькой у дев. Так волновалась.
Машу рукой позади, на стоящие палатки. Оскал мужика трудно было принять за улыбку, но я рассмеялась, и его гогот вторил моему легкому смеху.
-Ладно, - махнула я рукой, - побегу за сумкой матушки, уж больно она просила за ней идти, а мне так не охота мчаться обратно в город. –жалобно добавила. Толстяк посетовал: