-Ну, малыш, ты держись. Матери надо помогать.
С тем мы и разошлись в разные стороны. Я- бегом в город, а охранник – к таким же мужикам у ограды, мирно распивавшим бражку.
У выхода из лагеря я обернулась и помахала толстяку, тот увидев меня, оскалился и тоже помахал в ответ. У стражи не возникло ко мне никаких вопросов. И я рыбкой выскользнула за огороженную территорию. И не видела, какой водоворот из людей и ор начался минут через пять, после моего побега.
Столстаун не производил особого впечатления. Невысокие дву-этажные домики с черепичной крышей, льющиеся по канавам помои и отбросы, серые стены, и яркие кричащие вывески, обещающие все блага на свете именно тут и сейчас, и только тебе по самой симпатичной цене.
Пошныряв по центру города, и не найдя приличного места для схрона, я решила спрятаться на одном из чердаков, когда, пробегая мимо очередного переулка, была втянута туда чьей-то твердой, мохнатой рукой.
-Эй, слышь, парень! –странный картавый голос с глухорычащей буквой «р», буквально пригвоздил меня к месту ладонью, отбросил к стене и впечатал в вековые подтеки отбросов с верхних этажей соседних домов. –Доставай все свои деньги!
-Дядя, - еле дыша отвечаю ему, старательно высвобождая лицо из налипшего на стену мусора. - откуда у бедного студента деньги?
Ладонь прошлась по моему телу, другая рука в это время держит меня за шею, и в один миг сорвала пояс с монетами. Грабитель довольно хмыкает и отпускает уже задыхающуюся меня на свободу.
А затем он просто исчез.
Какая черная несправедливость. Стоило ли высовывать нос из лагеря, где я была обречена на смерть, сюда, чтобы в первый же миг быть обворованной в темной подворотне, непонятно кем.
-Стой, мужик, - вывалилась я из за угла дома, и в тот же миг получила по голове чем то огромным и большим. И потеряла сознание.
6.1
Катя(Краста).
Я пришла в себя в какой- то непонятной грязной клетке. Обгаженные железные прутья торчали со всех сторон от меня. Перевернувшись в одну сторону, уткнулась в один из них, и с воплями отскочила от воняющего прута, вляпалась в другой не менее грязный, с кусочками кала и земли.
Отпрянув с возгласами-проклятиями от крепких кованных прутьев, я огляделась и замерла в ужасе. Клетки стояли повсюду, и в них сидели-стояли-лежали люди. Разные по возрасту и полу, кто -то сидел один в клетке, а кого- то набили как сардин в жестяной банке. Осмотрев все соседние темницы, я вначале выдохнула с облегчением, в основном своем это были девушки и женщины, видимо отобранные по принципу - «ничё так, сойдет». А потом обратила внимание на свои руки. Они были мои. Старые, с морщинками от возраста и складочках. Те, которые я любовно мазала питательными кремами каждый вечер, старательно ухаживая за тонкой, почти восковой кожей. Ощупала свое лицо- да, все так, как я привыкла. И жир на животе и бедрах был родным, моим. Почти тридцатник был мне тогда.
Но как же я попала сюда? Может это все сон, и он мне сниться? И я принялась тормошить через грязные прутья вначале одну девушку слева, а потом, когда она не смогла внятно произнести ни одного слова, видать она под чем- то тяжелым была, затем другую, справа. Вторая девушка, визгливым голосом с очень неприятными нотками, послала меня, и велела не мешать спать, иначе запорют хлыстом.
Отстав и от второй девушки, я начала переглядываться с женщиной, сидевшей в похожей клетке, прямо напротив. Но из ее слов я не поняла ни одного слова, что и дала ей понять жестами, с огорчением и печалью на лице.
Так и сидели мы, переглядываясь, пока не пришел жирный человек, похожий на борова. Он привел с собой несколько человек, мужчин, которыми и принялся командовать. Заставляя их где пинками, а где окриком вытаскивать то одного пленника, то другого, и уводить непонятно куда.
Вот и женщину напротив увели. А затем и моя очередь пришла. Такая скорая выемка иногда задерживалась нежеланием пленников покидать свои клетушки, и их с воплями и стонами, предварительно избив, вытаскивали и уносили, как я поняла, на выход из накрытого навесом помещения без стен.
Когда открылась дверь моей комнатушки- клетушки, я остановила любителя помучить людей рукой и выпорхнула из клетки сама, справедливо рассудив, что рабов выводят или на прогулку, либо на продажу. Показав ему, мол хочу умыться, и попросив дать поесть, я привела его в благостный вид. Он радостно на иностранном языке, что-то произнес сопровождавшим его рабочим, и те рассмеявшись шутке, руками показали направление. Кивнув им, что мол, поняла, отправилась туда, стараясь идти не медленно, но и не торопилась. Лишь бы они не начали ругаться. Тропинка шла мимо множества клеток, и идя по ней, я поняла - как же велик невольничий рынок. Стоявшие иной раз в два, три ряда, клетки были предназначены не только для простой перевозки пленников, но и содержанию людей. И ужасом для меня было видеть почти грудных детей, набитых в клетки, и умирающих там от жажды и голода.