-Да на кол его! – слышался отчаянный вопль потерявших все погорельцев. –на кол!
-Ну еще разок! – старшой начал отсчитывать камень –ножницы-бумага, и довольно хмыкнул, – вот так бы сразу – ножницы у всех пятерых.
-Ну на кол, так на кол!
-А разве это не усекновение головы? – спросил кто то из толпы, но его одернули, зашикав,
-Ты еще предложи его безболезненно умертвить прирезав. Нет! Пусть мучается подлюка…
Чья- то сильная рука подняла меня в воздух, другая схватила за левую ногу и эти двое потащили в город. Одежда порвалась, клочками свисала по обе стороны подметая грязную мостовую. Из последних сил, я пытался посмотреть, что же произошло с Стоулстоуном. Слева обзора не было, глаз уже совсем заплыл, и ничего не видел. Справа, за воротам, царила непонятная чернота.
«Сейчас.»- решился я. –«Как только встанут на миг, я дернусь, вырвусь, и рвану в пепеулок, скроюсь между домов».
Но переулка не было, как и домов. Сплошная стеклянная масса, спеченная из камней, пыли и песка с пеплом, гуляющим на ее поверхности.
-Что это? – прошептал в ужасе глядя на ровный столовый вид вокруг. Разбитые запекшиеся губы плохо слушались, но тащащие меня стражники услышали в общем гаме вокруг, чуть слышимый вопрос.
-А это то, что ты наделал, недоумок, когда решил украсть истинную пару у демона.
Голос стража припечатал мою совесть клеймом. Та затрепетала остатками крылышек, и смиренно сложила их, готовая принять свою участь…
-К кату? – услышал над головой голос старшего.
-К нему, родимому…
Еще удалось между разговором увидеть летящий камень, направленный твердой рукой, эдакий подарок от вездесущих мальчишек, и висок взорвался болью. А затем пришла спасительная темнота.
А пропустил-то совсем немного. Не видел, как мое тело протащили почти через весь город к ристалищу, как кат осматривал мое лицо, и не желал сажать на кол невиновного, и как стражи клялись ему своими сгоревшими родственниками, что именно это «оборванное тело» - великий маг Алисон ван Азтер. Не застал, как и Яхиш, задумчиво выбирал кол. Среди десятка наваленных и заостренных, он выбрал самое толстое бревнышко, с тупым концом, и запретил кату «довести до ума» орудие пыток. Даже когда в меня впихивали острие кола пропустил, только непроизвольно подрыгал ногами, которые, впрочем, до бедра завязали на колу, сыромятными мокрыми полосками кожи, чтобы на солнечном свету, высыхая они приносили мне еще больше мучения. И кат старательно «наводил красоту» чтобы тело скользило славно по древку, старательно навязывая узлы на ремнях.
Очнулся в тот момент, когда столб начали вставить на место. Именно от боли сознание взорвалось и выпустило меня наружу.
-Смотри, – донесся до разума вскрик десятков людей наблюдающих за казнью мерзавца ( меня!) –Это не человек!
-Не может быть, все темные исчезли, как этот тут мог оказаться? -переспросил заинтересованный мужской голос.
-А хрен его знает, –ответил ему женский. – сейчас мы змея на солнышке зажарим и скушаем потом. Говорят, его чешуйки помогают избавиться от десяти самых страшных болезней.
-А сердце и почки алхимики выкупят по золотому за каждый, - ворчливо прошамкала старуха с жадностью смотря на меня.
Именно ее взгляд приковал моё внимание, когда едва смог открыть правый глаз, еще не затянувшийся от побоев, весь в кровавой массе, сочащийся лимфой.
-Кровь! – заверещала бабища в красном сарафане, с косой навыпуск, – она стала голубой! –Это нежить!
-Ой, тебе лишь бы поорать, – одернули бабищу вокруг стоящие зрители. – смотри лучше, как танцует на колу умирающая змея.
Я наконец смог вздохнуть и под воплями стоящих вокруг понял, какую допустил ошибку. Кол пронзал мое тело, и я все ниже под собственной тяжестью спускался по нему вниз, к земле.
-Сейчас ка-ак хвостом вдарит. - заорали мальчишки.
Что- то тугое и чужое входило в мое тело, медленно, шаг за шагом, миллиметр за миллиметром. Отключенная сознанием боль, чтобы разум не сошел с ума, внезапно нахлынула на меня волной сметая преграды, и я за кричал, заверещал, почти подпрыгнул на колу, почувствовал, как он движется внутри меня с еще большей силой, и изогнувшись всей грудью вперед, позволил ему выйти из грудины наружу.
-Да эта тварь решила сбежать – заорали несколько человек, - посадите его на другой колышек, и желательно с сучками.
-Побольше сучков! – заверещала бабища.- И кору не обдирайте!
Ее вопль поддержали остальные.
А я медленно съезжал вниз по колу, переживая каждое мгновение, как личную маленькую смерть.