Хлодион выделил для похода до трети войска, сам не поехал, ссылаясь на тяжёлое состояние отца. С такими резервами пришлось идти на хитрость.
Переодел часть своих в трофейное обмундирование и посадил на вёсла. Некоторые из команды за деньги продолжили вахту. Но, что цель находится так далеко, представить было сложно.
В портах, где пополняли припасы, кто-нибудь мог сболтнуть лишнего. А путешествие всё длилось.
В заливе уже с трудом излучал спокойствие. Не хватало только паники в чужих краях. Когда проплыли узкое место, ощущение западни усилилось.
— Скоро устье реки Ло[1]. — Обнадёживал единственный проводник, видевший это побережье в своей молодости.
У кромки волны местные мужики мастерили лодку. Один даже махнул им, явно принимая за своих. Франк на вёслах догадался поднять руку в ответ.
— Приведи щёголя и выстави как знамя. — Приказал Зихрид Мимиру.
Сам с опаской вглядывался в изрезанный бухточками берег.
— А вон и полуостров с крепостью Будли, — показывал проводник на сушу показавшуюся на горизонте.
Гребцы невольно ускорили темп. Знатный пленник отчаянно замахал руками, как только его могли заметить вестовые деревянной башни на берегу.
Зихрид с трудом различил укрепления среди леса. Даже крыши поросли травой. Слава богам Мимир вовремя уколол кинжалом пленника и прекратил подрывную деятельность. По крайней мере, ворота в крепости не закрыли.
Зихрид столько раз объяснял каждому задачу при штурме, но без привязки к местности это выглядело неконкретно. Конечно, франки горели местью отплатить за обиды, но каждый просчёт вел к потерям. Главным козырем оставались внезапность и слаженность.
Ворота успели проскочить до того как местные разобрали подмену. Это уже полдела.
Первый неорганизованный отпор смяли по ходу, и начался неприкрытый грабёж. Самые сообразительные из местных прямиком побежали в лес.
Гунтер со свитой сразу рванул к главной добыче в замок. Но там сосредоточилось серьёзное сопротивление. Пришлось посылать Мимира на помощь, чтобы бургундов не вырезали полностью, Зихрид помчался на окраины выставить на всякий случай посты.
Селение, несмотря на внешне неказистый вид, оказалось богатым. Добро рекой потекло на корабли франков. Задерживаться здесь не стоило. Смыться следовало задолго до того как северяне соберутся в погоню.
Зихрид обходил трупы, валяющиеся по деревянному замку, каждый раз опасаясь наткнуться на убитого Гунтера. Что он скажет Кримхильде? Отсюда тоже тащили всё, что удавалось унести.
В конце лестницы наткнулся на запертые двери. Волновался, что брата любимой нигде нет. Он вынул топорик из-за пояса, и преграда с грохотом слетела с петель.
В первую минуту не понял: зачем камзол Гунтера болтается в какой-то сетке под потолком. Только когда «друг» отчаянно затрепыхался, невыразительно мыча, осознал, что тот в ловушке.
Сбоку хилый воин вздумал на него нападать. Отмахнулся щитом, но тот не унимался. Выбил меч из рук недотёпы и уже собрался прикончить, когда понял, что это баба. Просто двинул в челюсть, так что шлем упал с белобрысой косы. «Воительница» отлетела и звонко стукнулась о стену. Надеялся, мозги проснутся в глупой голове. Но не тут-то было.
Пока он резал сетку с Гунтером, бешеная волчица едва не проткнула его спину кинжалом в самом уязвимом месте, где зияла дырка в бронзовой броне заговорённой кольчуги.
Пришлось разобраться самым жёстким способом. Махом сорвал с той кожаный корсет, отбросив его к разбитой двери. И белобрысая рысь получила всё, что заслужила. Оказался первым, но это подействовало. Отползла в угол, подтягивая трясущиеся коленки.
Наконец освободил Гунтера. Вынул кляп из его рта. Хотя лучше бы не спешил.
— Подержи её за руки, — бургунд явно распалился от предыдущей сцены, отмщение за унижение ловушки не давало тому покоя.
Зихрид вязал руки над головой измученной жертвы, а Гунтер заткнул ей рот собственным кляпом и сделал своё дело. Хотя это было уже и лишним.
— В зал согнали челядь, — доложил, заглянувший в проём Мимир.
Зихрид сдёрнул с пола полуголую бунтарку и толкнул к верному служаке.