— Укрепить своё положение я могу только выгодным браком.
Хаген даже скрипнул зубами, так достал этот петушок. Шаг остался до заветной цели, ему дополнительные претенденты на трон точно не нужны.
— От полного разгрома мы откупились твоей сестрой. — Рассуждал он. — Северные конунги после Брунхильды за тебя дочерей не отдадут. Франки лавируют: стать роднёй гуннам им не с руки. Наша ставка на ромеев не сыграла давно. Кому ты пошлёшь сватов?
От реки поднимался начальник охраны, и что-то он не спешил.
— К русским?! Понизить собственный статус? Выждать надо пока всё уляжется.
— Лодочника нигде нет, — растерянно разводил руками служака.
— Так что мне теперь самому садиться на вёсла, — рыкнул Хаген, спрыгивая с коня и прекращая бестолковый разговор.
Как в воду глядел: пошли перемены, только успевай следить. Аэций победоносно отбил по окраинам часть бывших римских земель, а вернувшись в Рим, расправился со ставленниками Галлы Плацидии. Гунны как союзники, поддержавшие его в самый трудный момент, явно набирали силу, но и этого мало.
Разбираясь с бунтами на собственных землях, один за другим погибли Мунздук и Ругила, муж Кримхильды не растерялся и возглавил непобедимую орду. Брата в соправителях можно было не считать.
Гунтеру совсем снесло крышу. Положение родни властителя Аттилы автоматически придавало вес в переговорах. Больше всего королю бургундов хотелось встать вровень с готами: согласен только на супругу из имперской знати. Чем он хуже Атаульфа[6]? Хаген снарядил сватов в римскую Белгику.
— Нос утрём франкам, и земли в приданное сгодятся, — довольно потирали оба руки.
Правда, главный советник Гунтера знал: ромейскую дочь почти пристроили в семью патрициев. Ждали, пока подрастёт. Не рассчитывал, что отказ приведёт к такой катастрофе. С ответом долго тянули, а когда послы, наконец, вернулись, несостоявшийся жених взбеленился.
— Они что о себе возомнили, — красный как рак бегал король бургундов по дворцу, — готовь отряды. Не хотят добром, возьму силой.
— Может спросить у Аттилы? — Вырвалось у Хагена совсем тихо.
Втравить кузена в небольшую стычку в его интересах. Военные действия дело такое: кто, где погиб, и от чего, не разобрать. Он же Хаген в любой момент может повернуть обратно, ему эта дочь точно не нужна.
— Сами справимся, — рубанул Гунтер, видимо представляя себя Зихридом, — сколько той Белгики…
Не прошло двух месяцев, бургундов разгромили подчистую. Аэций воспринял их безрассудство как нападение на империю. Возмущены были все. Франки отмежевались первыми. Соседи ополчились не на шутку. Гунны, чтобы подтвердить старые договорённости, обязались, как следует приструнить родню. Снова обложили Лорш. Их послов не приняла даже Кримхильда.
Гунтер грыз ногти на здоровой руке сидя в тронном зале, вторая была подвязана после ранения, полученного при бегстве с поля боя. Хаген раззадоривал его на сопротивление, но тот сдался бы любому, просто никто не предлагал. Выманить за крепостные стены не выходило. Пришлось оставить Утане яд.
Сам рванул в Лорш, пока не сомкнулось кольцо осады. Надеялся вступить в переговоры по сдаче городка и уже там прояснить обстановку. Проскочил буквально перед штурмом, и пожалел, что рискнул. Договариваться гунны явно не собирались. Защитники обрадовались подкреплению и первую атаку кое-как отбили.
Хаген понимал, что это временно, а назад уже не проехать. Когда стрелами с горящей паклей подожгли большую часть деревянных строений, положение стало совсем отчаянным.
— Христиане на притоке церковь из камня строят, — докладывал главный защитник пылающего городка, — там подвал с недоделанным подземным ходом. Спрячемся, а ночью улизнём. Правда, рядом болота, змеи в проходах кишат.
В сырой темноте маленький отряд словно спустился в ад. По ногам и доспехам скользили мерзкие твари. Проводник предупредил: главное не суетиться.
Немного не рассчитали, вылезли из укрытия в сумерках. Городок догорал.
— Гуны мародёрствуют, — доложил разведчик. — Наши мертвы, возможно, часть прорвалась в лес.
Хаген за стенами, своды которых едва намечались, наблюдал, как к колодцу на противоположной стороне двора ехали два всадника. Да это Рюдигер, а рядом с ним мальчик лет пяти, ещё неуверенно сидящий в седле. У источника спешились, но зачерпнуть было нечем.
— Ортлиб, не вздумай отсюда отойти, — приказал знатный сопровождающий богато одетому малышу и отдал в маленькие руки уздечку, а сам пошёл к тлеющим руинам соседнего двора в поисках плошки.