Вот это удача! Сынок Кримхильды в настоящий момент главный их с Гунтером соперник на престол Бургундии. Аттила щелчком пальцев коронует сыночка в случае их полного разгрома. Хаген нервно указал доверенному стражнику в сторону Рюдигера, тот понял без слов.
Но как подманить жертву ближе. Лошадь тыкалась в колодец, чувствуя близость воды, и не произвольно открыла мальчика на поражение. Если бы ненависть не стучала молоточками в голове, Хаген возможно действовал бы осторожнее. А так просто выхватил из-за пояса кинжал и метнул ребёнку в горло. Захлёбываясь кровью, тот рухнул, выпуская лошадь на свободу.
— Крепостная стена за церковью пока не охраняется, — шёпотом сообщал местный проводник.
Подполз и воин, которого отправлял разобраться с Рюдигером, молча кивнув, что задание выполнено. Не успели покинуть остов церкви, как тишину разорвал дикий вопль женщины. Верно, Кримхильда голосила над своим «щенком».
Половина отряда уже перебрались за стену, он почти залез на гребень, когда оглянулся назад. Дворик перед колодцем виделся с другого ракурса. Над маленьким телом стоял Дитрих. На коленях спиной к Хагену Кримхильда протягивала рыцарю вычурную заколку. В гаснущих лучах солнца он узнал свою фибулу. Не хватало только, чтобы она посвятила чужого в неприглядные тайны бургундского дома. Из положения лёжа прицелиться сложно, но он всё-таки пустил стрелу и скатился на руки соратников снаружи.
Последних из отряда так и не дождались, убиты, или сцапали враги уже не понять. К Рейну пробивались в три раза дольше, чем обычно. Шли по ночам. А на чём переправляться вообще вопрос. Вечерело, когда донесли:
— Маленький ялик гребёт прямо к нам.
Хаген не верил собственным глазам. В утлой лодочке Регин, еле помещался рядом с огромным сундуком. Такое не стоило демонстрировать всем подряд.
— Я вас догоню, — сказал он, отсылая спутников.
Карлик стремился на середину, а течение несло к берегу. Видимо устав, откинул крышку и едва не перевернул лодку, сбрасывая тяжёлый кожаный мешок в воду. Такой же Кримхильда привозила в столицу перед сватовством Аттилы.
Хаген лихорадочно запоминал приметы местности, чтобы позже найти перепрятанные гномом сокровищами. Он вынул последнюю стрелу и пустил в спину Регина. Представитель выродившегося подземного племени беспомощно взмахнул руками. Какие-то украшения и пояс подозрительно похожий на предмет спора красавиц у храма полетели в разные стороны. Их теперь на дне не найти. А вот сундук и лодка накрывшая тело карлика наверняка будут рядом с предыдущим мешком.
Хаген удовлетворённо хмыкнул. Он не понимал, что сделал собственными руками всё, чтобы его планы и мечты утонули в безвременье.
***
Аттила родился с серебряной ложкой во рту. Появился на свет после смерти Даринэ и понятия не имел о пророчестве прабабки. Отец Мунздук долгие годы служил опорой старшим братьям Октару и Ругиле, находясь во втором эшелоне претендентов на власть. После смерти сыновей Ругилы под Равеной, чему невольно поспособствовал Дитрих, ряды соперников на трон поредели. При определённых обстоятельствах открывался шанс.
Бог не дал ему богатырского роста или смазливой внешности, но все кто сталкивался хоть раз, не рисковали прогневить. Слов на ветер не бросал и дважды повторять не любил. В юности под командованием отца, а позже в связке с дядей Октаром принудил к покорности бывшее наследие готов. Те после раскола потеряли влияние на севере и востоке, а народ там жил суровый и метаний не прощал. Из походов вынес главное: дашь слабину и растопчут.
Силой или упорством, но постепенно именно его авторитет вырастал за спиной любого, кого поддержал. И ценил он себя очень дорого. Ромеи заплатили им за нападение на бургундов, и когда дядюшка Октар посреди успешной кампании умер, Аттила решил, что на выделенные средства сделал достаточно.
Заметил бы он королевскую бургундскую семью, не будь этой завораживающей сцены на реке? Вряд ли. Манящая спелая красота вдовы легендарного героя очень кстати легла очередной ступенькой восходящей карьеры полководца и властителя.
Весть о гибели отца застала, когда в очередной раз помогал Аэцию вернуть пост главнокомандующего имперской армии. Запомнил этого упорного и хитрого римлянина ещё в юности, тот несколько лет рос заложником при дворе дяди. В поединках оценил, как достойного соперника. Друзьями они не были, но другого шанса подобраться к римской политической кухне пока не подворачивалось, и протеже не подвёл, всё увереннее сосредотачивая в своих руках власть.