Феерическим планам сбыться не случилось. В Риме их настигла новость о смерти императора от чумы. Растерялись все. Брата Клавдия по наущению сената провозгласили императором, но он едва продержался пару месяцев и при подходе легионов Аврелиана вскрыл себе вены.
К счастью Констанция наследником признать не успели и угрозы соратнику отца он не представлял. Да, все знали, но этого было мало.
Домицила пала в ноги новому императору, и молила заступиться за кровинку бывшего друга и благодетеля, и тот повернул ситуацию в свою пользу, пристроив Констанция в корпус протекторов[3].
Именно на личной преданности скреплял разношёрстный военный клан Иллирии разваливающуюся империю. Пришлось быстро усвоить цинизм и прагматизм.
Сенат в кознях терял власть, а Аврелиан по кирпичику собирал, то, что ещё можно.
Школа от подавления бунтов и военных компаний до перспектив выгодного брака давалась нелегко. Но примеры стояли перед глазами: вряд ли бы удалось Аврелиану справиться с тухлым сенатом, не женись он в своё время на представительнице из семьи самого Трояна. Его соратники шли по стопам и расхватывали невест из знатных семейств иногда против воли последних.
Правда, самому Констанцию такие перспективы пока не маячили.
Когда на охоте среди горных отрогов Вифинии девушки неожиданно вынырнули из-за кустов, он в пылу преследования косули не сразу понял, что это старая знакомая из Александрии. Ну, это просто рок!
Соскочил с коня и подошел ближе удостовериться: не мерещится ли на каждом шагу воинственная хранительница образованности и культуры. Как она вообще могла здесь очутиться.
Девушка растеряно куталась в покрывало, опустив глаза как бы в раздумьях, и походила на неброскую жемчужину. Светлая кожа, русые волосы и округлые формы хрупкой фигурки, напоминали переливы перламутра. Озерки серо-зеленых глаз отразили крайнее удивление: она тоже его узнала, Констанций камнем пошел на дно.
Подъехавшие спутники шутили, что косуля обернулась девой. Она пригласила в гости, а он хотел разобраться.
В отличие от остальных нищеты не заметил, просто фиксировал: где её можно найти.
Он был не новичок в битве полов, но такое с ним происходило впервые. Конечно, душу грело своё благородное поведение при пожаре, но была в этом всем какая-то загадка.
В библиотеке искал повод вернуться. Однако исполнить это оказалось не просто. Хватало и обязанностей, но главное было в другом. Друзья замучили насмешками, а интендант, служивший ещё Клавдию, осмелился наставить на путь истинный. Ухлёстывание за дочерью ветерана флота напрашивалось на скандал. Ни связей, ни денег девушка принести не могла. Зачем ему дурная слава и рубить под корень собственные перспективы.
Констанций колебался, но рукопись решил вернуть. Текст действительно оказался сложным. Необычные математические расчеты устанавливали искривление земной поверхности по длине тени палки в полдень в удаленных местах. Красоту идеи ему уловить удалось, несмотря на всю фантастичность предположения.
Самое умное послать рукопись с вестовым, но когда все разъехались, он отправился возвращать сам. Девушка стояла тропинке рядом с местом прошлой встречи, будто так и ждала здесь после расставания. Логика испарилась.
Констанций вынул из складок плаща свиток и появился предлог для обсуждения.
– Как вам рукопись, – Эля развернула текст.
Теорию Эратосфена о том, что земля шар с невообразимо огромным радиусом 250000 стадиев в просвещенной Александрии не всякий понял бы.
– Красивая идея, – отозвался Констанций, – только не реальна. На чем бы такой шар стоял. Всё время куда-нибудь бы да скатывался, а ведь этого не происходит?
Эля так соскучилась по беседе с умным человеком, что улыбка озарила не только лицо, но и всё вокруг. Общее миропонимание сблизило их больше материальных или родственных связей.
– Да! – откликнулась девушка, сворачивая свиток и уводя всадника под сень раскидистых деревьев подальше от тропинки, ведущей к тайной пещере христианских богослужений, – теория, давно отброшена ученым сообществом, а после системы… Птолемея и вовсе забыта.