— Я тебя ждала, — Хелен принялась за ужин, — это несправедливо всё валить на Олю. Я ей так благодарна. Конечно, немного шиковала, но это вытащило меня с того света.
Макс кивнул, по взгляду поняла, что его любимая охотничья сосиска прожарилась до нужной кондиции.
— Если будет недостача, я продам мамины бриллианты или Брейга, — такие жертвы она оставила на крайний случай, — не ругай Олю, она всё делала правильно.
Макс спустил кота на пол, вымыл руки и явно с удовольствием поужинал, потом достал из портфеля папку со счетами. Хелен принесла свои квитанции и начала сортировать, пока он потягивал пиво из кружки.
Просчитала разложенные корешки, потом повторно, но получалась ерунда. Растерянно развернула бумажку с рекомендациями коллег и вдруг её осенило:
— Подойдём с другой стороны. Прикинем источники средств, а затем уже расходы.
Макс заинтересованно подвинулся к столу, забыв про пиво.
Через двадцать минут запутанная картина прояснилась. Ольга использовала деньги, которые ей передал Макс и безналичные со счета Хелен для оплаты услуг госпиталя, но она рано забрала больную из медицинского учреждения и там образовалась небольшая экономия. Планы, похоже, вообще выбросила в корзину, началась чехарда. Из общего бардака каким-то образом вышел слабый профицит. Счета оплачивались частично, не вовремя, возвращаясь к пропущенным, но за рамки лимитов Оля не вышла. А с учётом страховки, картину Хелен продавала зря.
Ребус заставил их забыть обо всём. Макс с облегчением улыбнулся в глубину её карих глаз.
И мир потерял ориентиры, стали неважными обиды. Силы более могучие, чем долг, честь и порядочность вступили в свои права. Два истосковавшихся сердца после долгой разлуки пили гармонию глотками. Словно, наконец, добрались домой. Она не помнила, как они оказались в спальне.
Уже лежа на его груди под стук родного сердца прижалась удовлетворённым телом и прикрыла глаза, понимая, что вселенная боли, предательства и проблем тихо уплывает за горизонт, пусть даже ненадолго.
Конечно, во всём виновата только сама. Карлос поразил её тогда затаенной страстностью, непредсказуемостью, очарованием запретного плода.
Она рассталась с Максом и перевелась в филиал Севильи. Яркая, прогретая солнцем жизнь казалась раем.
Но для испанской родни у Хелен было два крупных недостатка — девочка из детдома имела проблемы с деторождением. Да на дворе двадцать первый век, но родословную, восходящую к средневековью, никто не отменял. Прямо говорить не стали, интриги ощутила кожей.
Одна за другой всплывали претендентки из хороших испанских семей, жгучие красотки. Они лучше Хелен сидели в седле, вкуснее готовили, ярче демонстрировали чувства. Хватило полгода, и заскучала по своей пресной немецкой жизни.
А за тем всё вообще покатилось в тартарары — самолёт с её родителями разбился. Когда Хелен вернулась в Испанию после похорон, Карлос был обручен, и даже помочь ей, перевестись назад в Германию, отказался. Самой пришлось уговаривать Фишера принять обратно. А Макс успел жениться.
Всё в этой жизни мы ценим, только его потеряв. И даже сейчас, когда эйфория, затихая, пульсировала в каждой клеточке тела, капелька яда отравляла донышко души: мерзкий поступок по отношению к Оле.
***
Зиген, как и раньше поражал ухоженностью и порядком. Оля самозабвенно готовилась подставить плечо родителям мужа в решении любых проблем, но в данный момент тревожило, что так и не сообщила своим в Харцызск или сестре в Киев о благополучном прибытии в Германию.
Алька опять в скайпе отсутствовала. Мама с Асенькой вероятно ещё в поезде и на роуминг тратиться не хотелось.
На экране висело сообщение, что в друзья просился приятель сестры Игорь. Перед глазами всплыл последний волшебный вечер в Киеве, когда в фонаре окна мерцали огни заснеженной столицы, и она неожиданно выложила ему всю подноготную странных галлюцинаций.