Мгновения случайных откровений. Откуда приходят люди, которым доверяешь с первого взгляда. Даже скинула ему на флешку историю с Иисусом. Сестра лепила из сюжетов роман, а Игорь работал в издательстве.
— Сообщи Але, что я нормально долетела, не могу связаться, — писала она ему, и не удержалась от вопроса. — Как тебе магия видений?
— Если честно, растерян, — отвечал «издатель», — это не совсем жанр любовного романа, в который вы так удачно вписались с предыдущим опусом. Зачем все эти скандальные намёки о Христе?
Такая постановка вопроса удивила, она ничего шокирующего не заметила. Просто оригинально.
— Не преувеличивай? Над темой кто только не изгалялся. — Продолжила она переписку. — Не в мусульманской стране живём, не расстреляют. В Алькиной истории про Одина тоже не всё согласуется со скандинавской традицией.
— Поклонников язычества в мире на пальцах сосчитать, на их реакцию всем плевать. Христиане и мусульмане это огромные деньги и влияние. Хочешь, положить жизнь, за установление истины?
— Конечно, нет. Я вообще ничего не собиралась. Это Алька завелась.
Оля сразу сомневалась в целесообразности обнародований этих видений. Было в них что-то странное, но обсудив с Алькой и записав, становилось легче, а Игорь явно искал повод с ней общаться.
— Можно сменить имена, в отдельных эпизодах умолчать, не пересказывая события, оставить легкий стиль повествования…
— Ладно, попробую.
Оля быстренько закрыла программы в компьютере. Можно сказать сама напросилась на размышления, а ночью пошло продолжение.
Свет истины пробился сквозь века
Ниш[1] 274год
Вараве повезло с хозяйкой. Коэль в качестве приданного отдал её дочери, и это открыло рабыне целый мир.
После захолустья Вифинии, уютный Ниш выглядел образцом комфорта. Восемь лет прошло после разрушительных и кровопролитных боёв в этих местах. Город едва залечил старые раны и вот его улочки вновь запрудили беженцы с левого берега Дуная.
Император Аврелиан заключил мир с готами, уступив спорные территории, и эвакуировав римских колонистов из Дакии[2] в Мезию[3]. Переселение шло со скрипом, временами ещё открывали коридоры для посещения бывших владений и оттуда тащили всё, что уцелело.
Варава никогда не видела столько предметов роскоши по бросовой цене. Эля из них элегантно обставила небольшой домик, который Констанций приобрёл для семьи. Хозяйка родила прелестного мальчугана и в распоряжении Варавы кроме пары рабов мужчин, появилась кормилица из эрулов[4] Миласта.
В кругу военной знати жену Констанция приняли прохладно. Заглядывала в гости только Магния Урбика. У той с кичливыми матронами были свои счёты. Все знали, что патриции прикрывали браком скандальные наклонностями Карина, и сторонились. Констанций безапелляционно стоял за дальнюю родню, ведь отец Карина двоюродный брат его матери, а семью не выбирают.
Варава замечала, как мужу Эли хотелось, чтобы окружающие приняли его выбор, но в принципе это было пока не важно. После рождения сына Констанцию пришлось уехать в составе «Счастливого Флавиева легиона» усмирять беспорядки в Галлии[5].
Тут и примчался посмотреть на внука Коэль. Его финансовые дела удачный брак дочери поправил. Эля с молчаливого согласия мужа помогала отцу деньгами. С собой отставной ветеран прихватил Криспа. Кто-то видел у готов сына христианского старосты, и проснулась надежда выкупить кровинку из рабства.
Лука пропал после скифского набега и все в душе его давно оплакали. Варава помнила красивого молодого человека, который рисовал людей как живых.
Во внутреннем дворике дома в Нише подобными фресками расписана стена и сейчас на её фоне Эля убаюкивала маленького Константина.
— Цирк уехал, — тихо пересказывала Варава новости хозяйке, одновременно наводя порядок у фонтанчика.
Рискованные выступления вызывали у рабыни восторг. Её сердце неизменно падало в пятки, когда стрела сбивала яблоко с головы маленькой модели. Она отпрашивалась на каждое выступление, и отчаянные циркачки уже с опасением на неё оглядывались.