Сын долго и упорно добивался красавицы-сокурсницы, а потом столько лет носил ту на руках. Приёмная дочь из очень уважаемой семьи потомственных медиков не знала отказа ни в чём. Грета тепло вспоминала её родителей, добрых и сердечных людей. Даже когда их не стало обстановка, вещи продолжали держать молодую семью в определённой колее.
Все проблемы сына возникли из-за отсутствия ребёнка. Если бы Хелен занялась малышом, истории с изменой просто не случилось. На Макса полгода невозможно было смотреть без боли. Тем не менее, его брак со светленькой флегматичной русской из интернета она считала ошибкой, хотя и не говорила об этом даже мужу. Вряд ли чувства сына так быстро остыли.
Они дождались багаж, и пошли к машине. Оля показывала в смартфоне виды заснеженной Украины.
Обе одновременно стали у места рядом с водителем. Макс возился с чемоданом. Оля открыла дверцу. По сиденью веером лежали фотографии счастливых дней первого брака сына. Моложавая Грета на них ласково обнимала за плечи, сидящих как голубки сына и Хелен.
Выглядело, будто она сделала это специально. До чего доводит рассеянность, нет бы, сразу положить фото в сумочку. По умолчанию они с Максом не собирались рассказывать, что по дороге в аэропорт заезжали к его бывшей жене.
Не могла уехать, не поблагодарив первую невестку за звонки старым друзьям родителей о консультации. Памятные снимки она попросила для своего домашнего альбома. Молодёжь всё больше хранит информацию в компьютерах, а они с Гунтером любят вечерком пересмотреть застывшие мгновения прошлого.
Подошёл сын и сразу начал оправдываться:
— Шеф передал ей папку с документами…
— Я, не против. — Оля улыбнулась непонятно насколько искренне. — Как там дела?
— Осталась неделя реабилитации и планирует на работу. Правда врач советует продолжить профилактическую гимнастику…
Грета забрала снимки и села на заднее сидение. А Макс вынужденно пересказал все их беды в совсем не подходящей обстановке. Первоначально планировали сделать это дома, сын намеревался уговорить Олю помочь им в Зигене самое тяжёлое время.
Полные сочувствия глаза новой невестки обещали, что неловкость с Хелен забыта.
***
Умытый дождём Берлин в иллюминаторе не рассеял сомнений Оли, что конфликт исчерпан. Формально скандал с мужем они по скайпу утрясли, но физический контакт это другое дело. Выяснение нюансов оба отложили до встречи. Мама и сестра убеждали, что без размолвок семейной жизни не бывает.
Они с Максом поженились чуть более года назад. Для молодой женщины из захолустного городка Украины это явная удача. Новый комфортабельный уклад жизни казался воплощённой сказкой. Но проблемы ждут человека везде.
До сих пор не могла понять мотивы собственного поведения на выставке скифских сокровищ в Берлине осенью прошлого года, а жизнь изменилась координально. Алька приписывала последствия четырёхдневной коме, с которой Оля угодила в госпиталь после электрической травмы.
Странные, мучительные видения на грани выживания преследовали по ночам, реальность двоилась, будто видела всё насквозь. Мужу о них не говорила, не без основания полагая, что ей предложат психиатра. Скрытность обострила и без того нервную обстановку. Вот и сейчас смутно чувствовала: любое действие бесполезно.
Наличие рядом с Максом свекрови откладывало разборки и стало легче. Ничего не значащие улыбки вежливо превращали страсти в обыденность.
Старые фото на сидении впечатления на неё не произвели. Соперницу в Хелен не видела в упор. Свои отношения с Максом строила, когда там всё перегорело.
Напротив, именно её творческий подход к лечению первой жены Макса вытащил ту из бездны отчаяния. Такая эйфория видеть блестящий результат собственных усилий. А с их унылыми схемами Хелен до сих пор бы сидела в инвалидной коляске.
Да! Ради этого стоило вернуться в Берлин. В Киеве замучила мысль, что бросила реабилитацию на взлёте. Но обвинение в растрате общественных денег не известно на что, снести не получилось. В жизни не взяла чужой копейки…