Еленусу не тяготило отсутствие роскоши, а здесь было очень даже прилично. Она выпроводила сына из бассейна, когда к воротам подъехал Констанций. Ответила на взгляд мужа улыбкой.
— Прибыл гонец. Войска Кара, не встречая сопротивления, продвигаются к Ктесифону[15]. — его голос буквально звенел от захватывающей новости, — Месопотамия может вернуться под протекторат Рима. Валериан отомщён, унижение римской гордости в прошлом…
Елена подавала мужу чистую тогу, чтобы одел после бассейна. Никто не заметил Константина за колонной.
— Почему Валериан — это унижение гордости римлян, — спросил мальчик, едва отец вышел.
Эля растерялась, думала в историю ребенка посвятит учитель, но сейчас оставлять вопрос без ответа неправильно:
— Когда твой отец был ребёнком — начала она издалека. — Империю терзала смута, враги теснили со всех сторон, — Эля обняла сына и подвела к скамейке. — Император Валериан, доверившись предателям, попал в позорный плен к персидскому шаху. Тот использовал его как последнего раба.
Глаза сына расширились от удивления. Затаив дыхание он слушал рассказ похожий на сказку.
— Властитель персов становился ногой на спину Валериана, садясь на лошадь. Пленник предлагал за свободу большой выкуп, но Шапур посмеялся и влил в его горло расплавленное золото.
Эля засомневалась, стоило ли рассказывать такие подробности, но сын уже достаточно взрослый, чтобы не прятаться от правды жизни.
— Шапур сделал из кожи римского императора чучело, набил соломой, и выставил в персидском храме в Сузах[16].
Короткий рассказ всю сложность ситуации не передавал.
— Почему никто не помог, — возмутился мальчик.
— Не всё так просто, — задумчиво потянула она, — двадцать пять лет каждый последующий император мечтал отомстить. Наивность и доверие оплачивается втрое, а на вершине власти, предательство обходится еще дороже…
Еленуса посмотрела на потемневшее небо и добавила:
— Заболталась я с тобой, отец рассердится, что ты до сих пор не в постели. Завтра с восходом выдвигаемся к Адрианову валу[17].
Она поспешила распорядиться насчёт ужина.
— Пожилой рассудительный Кар достиг успеха, там, где прославленные воины Аврелиан и Проб не смогли, даже подойти. — Холодный бассейн не погасил возбуждения мужа.
Эля тихо подкладывала ему лакомые кусочки.
— Не стоило так враждовать с сенатом, – сама не понимая, она наступила на больную мозоль. – Тогда бы те не ставили им палки в колёса.
— Ты не понимаешь всей подлости темы, — горячился Констанций.
Вопрос касался мужа напрямую, она решила: пусть выплеснет раздражение.
— Знать развращена, и не способна трезво оценить обстановку. Именно Валериан и его сыночек Галиен ввергли империю в жалкое состояние. «Патриции» чтобы спасти свою шкуру, опирались на здравые силы военных, надеясь затем убрать использованный материал. Механизм убийства отлажен как система мироздания.
Эля вопросительно посмотрела на мужа, это сильно смахивало на правду.
— А как же твой отец, Аврелиан, Проб, наконец.
— Ты об иллирийском палисаднике непризнанных деток царственной крови? — С издёвкой усмехнулся успешный военачальник.
Ненависть исказила обычно спокойное и приветливое лицо мужа. Слишком выстраданной оказалась тема.
— Все прекрасно понимают: кто есть кто. Мой отец побочный сын Гордиана[18], бабушка устроила Клавдия в престижный «Счастливый Флавиев легион». Пока законные детки наслаждаются всеми благами происхождения, о побочных тоже вроде как побеспокоились.
Эля была не рада, что разговор скатился на такую болезненную тему, а Констанций продолжал.
— Императором не стать без голубой крови. И в армии можно пробиться только через «влиятельную» родню. Аврелиан! Его сенаторская кровь оказалась недостаточно знатной, и пришлось жениться на Ульпии Северине, но помогло только отчасти.