— Супруга императора Максимилиана с дочерьми, — доложил он.
Словно экзотический букет украсили гостьи прохладу портика. Мать юной Феодоры, была старше Елены всего на пару лет. Малышка Фауста само очарование. Евтропия сердечно поздоровалась с Домицилой, а ей едва кивнула:
— Встретили вашего сына при входе, — и снова обратилась к хозяйке виллы, — Вы в курсе, что Константина и мою крошку обручили.
Все посмотрели на прелестную девочку, игравшую со струйкой фонтана.
Как перебить эту наглость не повредив мужу. Он рассказывал, что во дворце Аквилеи[1] Максимилиан заказал фреску, где маленькая Фауста протягивала золотой шлем императора Константину.
Мужицкая хитрость мужа Евтропии потрясала: на собственном промахе с Карузием[2] стать цезарем, а на борьбе с полученной проблемой августом. Это надо суметь. Разгребать теперь предлагалось Констанцию.
Впрочем, её мнением, ни по какому поводу никто не интересовался. Девочка едва не нырнула в фонтан и ловкая юная Феодора подхватила её в последний момент. Все смеялись, пока эфиоп нёс фрукты.
Елена сидела под опахалом, рассматривая скандальную падчерицу Максимилиана, в шустрой девушке юность смягчила черты настоящего отца, но чувствовалось, что эта своё не упустит. Она по примеру старших жену Констанция не замечала.
Домицила расхваливала дорогущую ткань на их туниках, обсуждали последний заезд колесниц и смерть модного гладиатора. Когда нарядные гостьи уходили, Елена перехватила пронзительный взгляд служанки, которая несла покупки. Боги! Она уже и рабыням здесь не угодила.
— Неужели, хвалённая знать настолько, продажна? — Вырвалось у неё раздражённо.
— А ты как хотела? — изумилась Домицила, — богатство и щедрость затмевает недостатки человека. И потом у Евтропии безупречная семья.
У Елены даже рот открылся от такой несуразицы.
— Да, все догадываются про скандал с рождением Феодоры, но ведь это война. И родители быстро выдали Евтропию за Афрания Ганибала.
Домицила отхлебнула разбавленного вина.
— Сейчас они встретились вновь, когда та овдовела, Максенций появился слишком быстро, но Максимиан его признал. Сомнения в отцовстве молодому человеку на пользу. Фауста вообще растёт дочерью императора. Нет, с Евтропией он точно не пропадёт!
И это уже был камень в огород Елены. Как это всё ловко у них получается.
Вернуться из оплота лицемерия в Августу Тревирорум просто праздник. Столичные наряды здесь прошли на ура, а жизнь текла суровее и честнее. Констанций пропадал в разъездах, сын просился с ним, но тот, пока осваивался в новой должности, предпочитал действовать один.
Удар пришёл, когда не ждала. Муж предупредил, что едет из Медиолана[3] домой с серьёзными новостями. Елена весь день готовилась к встрече. Константин ждал до позднего вечера и ушёл с террасы, только под обещание, что его разбудят, когда отец вернётся.
Ночь не лучшее время для странствий, и она беспокоилась, не могла уснуть. Пламя масленого светильника танцевало на столе.
Тучи закрыли звёзды, и целый мир погрузился во тьму. Обернулась на шум и скрип у ворот. Выскочили рабы, вдалеке мелькали факелы, Констанций раздал указания, но в интонации что-то смутило.
Когда утихомирилось, послышались шаги, шёл на её огонёк. Масло заканчивалось. Сел напротив, не поднимая глаз, и хрустальный мир мечты треснул.
— Понимаешь, все так сложно, — слова ничего не значили, он с трудом их подбирал, – жениться на Феодоре придётся из чисто политических соображений…
Вот и кончилась сказка любви. Мысли рухнули в бездну. В груди ныло, такого не могло быть.
Хладнокровно добивать женщину, которая подарила пятнадцать лет счастливой супружеской жизни, Констанций оказался не готов, разговор, а вернее его монолог выдался видимо тяжелее, чем он себе представлял.
— Я еще не дал окончательного ответа, — пытался он сдать назад. — Взял время подумать, подготовиться к возможным последствиям отказа…
Произнес неуверенно. Потому что, враньё! Решение принято и у неё осталась одна сегодняшняя ночь. Масло шипело на последних каплях. Страх его потерять преследовал её полжизни. На угрозу разрыва намекали все кому не лень. Боль блокировала разум. Где же спрятаться от злой судьбы? Сделать вид, что верит ему, и отыграть назад ещё возможно. Она подняла взгляд на мужа. Вся их романтическая история плыла в её глазах.