К чему бесполезные разборки. Он ещё здесь, последние минуты хмельного счастья. Протянула руку и повела его в спальню.
Самая необычная ночь распахнула объятия, мысль о разлуке добавляла терпкость. Казалось, не торопись, и уютная темнота не кончится никогда. Только без фальши слов, которые никому не нужны. Притрушенная пылью обыденности чувственность взорвалась и заиграла. Время замерло, обтекая островок единения и любви.
Эля расслабилась, стресс ушел, но от безобразия голой правды не скрыться. Жить с любимым, и стоять на пути его планов? Смотреть, как прячет взор, бесясь от невозможности занять подобающее ему положение. Он страдал из-за непризнания своих прав, она знала точно.
В памяти всплыла волшебная пещера острова Мону. Таинственный старец с пророчеством об имперских коронах мужа и сына, её в этом списке точно не называли.
Решение пришло внезапно, каким-то неосознанным чутьём: не мешать. Отпустить самой. Сохранить любовь отца и сына. Порывистый, категоричный Константин легко не смирится. Их утреннюю встречу надо предотвратить, мальчик не готов к таким новостям.
Остаток ночи усиленно припоминала гороскоп, который, дурачась, чертили в Вифинии на песке. Сколько раз пересеклись там фигуры? А вдруг их судьбы сольются вновь. Но ясно вспомнить она не могла, а времени оставалось в обрез.
Елена встала и тщательно привела себя в порядок.
Первый луч скользнул по стене, а она уже будила Констанция:
— Я всё обдумала. Соглашайся на предложение Максимиана. Такое место твоё по праву рождения.
Констанций пытался возразить.
— Тебе нужна помощь этого семейства. Я согласна на любые формальности, — слова давались ей с трудом. — Константина нужно подготовить. Поезжай, пока сын не проснулся. Не хочу скандала.
Говорить тяжело, а воплотить задуманное ещё труднее.
— Ты же обещала, — взорвался сын, узнав, что Констанций уехал, — когда он опять приедет домой?
Елена искала подходящий момент для объяснения, но, похоже, его не существовало:
— Сядь, мой хороший, — пыталась она обнять сына, — отец появится не скоро, если вообще сможет. Он заключает политический брак с дочерью императора Максимиана…
Порывистый бескомпромиссный подросток смотрел на неё словно это ему, а не Валериану персы влили золото в глотку. Он с детства восхищался отцом, видел только любовь, согласие родителей, и отреагировал убийственно. Кулаки у него сжались, стал красный как рак:
— Больше у меня нет отца, — прохрипел ожесточенно.
— Не вздумай, — успокаивала Елена, — ты остаешься его любимым первенцем. Это касается только меня. Не смей даже спорить …
— Предательства не забуду, — стоял на своем юноша, — такое прощать нельзя!
Он сбросил руки Елены и, сверкая глазами, вылил обиду на единственного родителя, который попался:
— Если бы ты не соглашалась на все подряд, он бы пять раз задумался, прежде чем нас бросить…
Шло время, а гнев не утихал. Елена скрыла сплетни о скорой свадьбе бывшего супруга, но страсти в её доме не становились тише. Боялась, что у сына зреют планы мести. Он не шёл на контакт, дерзил и хамил.
В самый разгар очередной перепалки доложили, что прибыл представительный отряд британской родни. Как это сейчас некстати. Не хотелось выставлять свои проблемы напоказ.
Она с трудом узнала Трагерна и других спутников первого путешествия в Британию, тем более что сын хозяина полу-сарматской крепости так возмужал. Окаменевшее лицо Константина не предвещало ничего хорошего.
— Представляю Вам сына Геннобауда, — Указал гость на молодого воина. — У нас новости для Констанция.
Елена поняла, что юноша наследник короны возвращённой Констанцием в прошлом году её родне. Как объяснить им новые обстоятельства?
— Карузий всех достал, — продолжал Трагерн, — самое время выступить совместно.