Укрощение строптивой прервали неотложные дела. А когда через полгода вернулся в свою резиденцию в Дакии, сумасбродка пропала. Остальные жёны разводили руками, они не сомневались, что беременную егозу давно загрызли дикие звери и в глубине души радовались исчезновению соперницы.
Однако молодая женщина непостижимым образом сумела добраться домой. Родители два месяца пребывали в шоке, но шила в мешке не утаишь. Вернуть беглянку супругу пришлось, тем более что живот уже лез на нос. Все благоразумно сделали вид, что она просто гостила у отца.
Во избежание повторения подобного Эрман отправил Лебедь в столицу Днапрштат[7] под строгий присмотр. Роды прошли тяжело. С того света вытянули ведуньи донских руссов.
Материнство сделало Сунильду ещё красивее. И конечно муж предъявил права. Яростная схватка кончилась избиением. Но вместо страха в следующий раз в её руках блеснул кинжал. Большого успеха это не имело, но близость сорвало. Ситуация зашла в тупик. Он такого терпеть не мог, и сломил сопротивление. Её после месяц отхаживали три ведуньи донского герцога руссов, иначе пришлось бы хоронить.
Даже отец Эрмана просил найти общий язык. Блестящий военачальник воспользовался переговорами с империей и посулил Сунильде встречу с родными в обмен на повторение акта так сказать примирения.
И момент исполнения договорённости приближался…
***
Берендей (генетическая копия Ситалка[8]) видел, что у его незабвенной любви, наречённой невесты не всё ладно. Счастье просто видеть Лебедь.
Ему исполнилось пять лет, когда сообщили, что за тридевять земель родилась его суженная. В те времена Азагарий[9] процветал. Легенды гласили, что руссов рассеяли по свету римляне. Все, кто не смирились, ушли: самые знатные на север и отстроили Аркону; его же предки потянулись к родне на Дон и Боспор.
Колония из Фракии обжилась там с незапамятных времён и даже возглавляла династию Пантикапея триста лет. Но в этот раз туда не дошли, больно уж выгодное место повстречалось у порогов великой реки, а тут ещё анты присоединились, князья с Дона и Кубани посодёйствовали. Все обрадовались, что родня пристроилась сама.
Дед сговорился поддерживать династические связи во времена осады Фесалоники, но готов и союзников разгромили, мать Берендея взяли из семьи донского князя, а вот уже внуку засватали заморскую царевну.
На самом деле ничего царского в этой семье уже не просматривалось. Отец невесты местный римский чиновник к сонму патрициев даже не приближался и от былой славы остались лишь воспоминания.
В пятнадцать лет Берендея возили подтвердить помолвку и познакомить с невестой. Озорная девочка обещала вырасти необыкновенной красавицей. Он помнил, как ребячьей ватагой они носились по окрестностям, пугая перелетных птиц и купаясь в целебных источниках. Смешливая шалунья вошла в сердце звонкой песней.
Это был последний самый счастливый год его юности. А через пару лет, готы силой покорили Боспор и осадили Азагарий. Они зачищали любое сопротивление в краю, который объявили своим. Отец только и успел отправить его с немощными по далее от места битвы, чтобы не мешались. Рассчитывал за время осады выторговать преференции. Но Азагарий сожгли, а основную массу дружины руссов вырезали.
Берендей увёл остатки племени в леса, на берега притока Днепра. Как справились на пустом месте со стариками, бабами и детворой, дивился сам. Просто не было другого выхода, ещё и непосильная дань.
Но время шло, молодняк подрос, у слияния с Днепром строили Родень[10]. Дань не стала меньше, но платить её приходилось с больших доходов, и жизнь стала налаживаться.
На Дону власть перешла к племяннику его матери. Готы захватили такую территорию, что едва справлялись с контролем. Они даже разрешили возродить русскую слободку в Днапрштате, который возвели на руинах Азагария.