Вечерами благодарила создателя за милость и била поклоны перед ладанкой, а днём тенью ходила за хозяйкой. В политические вопросы не вникала, просто мечтала вновь взглянуть на прекрасную долину своего детства.
Уже двинулись к Босфору, когда перед Византием их нагнал гонец Августы Тревирорума. Бывшая кормилица Константина, жена управляющего имения, умерла при родах.
Потрясены были все, Дамир рвался на могилу матери.
— Я доверяла только ей, — делилась проблемами Елена.
За четыре года после развода иллюзии у той развеялись. За собственностью следовало проследить.
Константин воспользовался случаем напомнить о себе отцу
— Мы выступаем на персов, — произнес тот, уверенный, что ему не дадут отличиться.
Желваки ходили по лицу уже повидавшего всякого воина:
— Максимиан в Африке, отца вызвали в Рим. Приведёшь наши дела в порядок, и найди его. Расскажи правду, как с нами тут обходятся на самом деле.
Варава стояла в уголке и видела, как у Елены вмиг опустились руки, та не верила в выполнение обещаний сыну, но просто кивнула в знак согласия.
— Пошлю с вами Дамира в помощь и для охраны, — продолжил Константин, — А Миневрина присмотрит за хозяйством в Никомедии.
Дорога превратилась в поток ностальгии. Места, где они проезжали, напоминали Елене счастливое время, когда молодой Констанций шёл по ступенькам военной карьеры, а она переезжала за ним. Варава утешала, как могла.
В Далмации управляющего не застали, но сын Миласты отчитался по всем вопросам, и придраться было не к чему. Они отправились дальше.
Тлеющие угольки воспоминаний разгорелись в Медиолане у дома роковой встречи Елены с соперницей. После сцены здесь они с Константином фактически заложниками уехали в Никомедию. Варава смотрела на банальное помещение с террасой увитой плющом, где всё дышало покоем забвения,
— Не думала в ту дождливую весну, что будет ещё хуже, — шептала Елена с глазами полными боли.
Они кутались в шерстяные плащи и никак не могли уйти с места, где когда-то пылали страсти.
Со свинцовых туч срывался редкий в этих местах снежок. Варава вспомнила опасения возницы, что замерзнут реки.
Продрогшие вернулись в комнатёнку постоялого двора. Брошенная жена в растрепанных чувствах не откликалась на её хлопоты. Варава усадила в кресло, накрыла пледом, влила ей в рот несколько капель подогретого вина. Щёки Елены чуть порозовели, но стресс не прошёл. Тогда, прибегла к единственному известному методу, зажгла ароматную ладанку и вынула отрывок из евангелия.
В тяжелые моменты своей жизни, она всегда поступала именно так. Тихо нараспев полились слова священного писания. Читать так и не научилась, но в этом не было необходимости, знала наизусть.
Елена попала в ритм слов, и на лице появилось смирение. Кого в этом мире обходят проблемы и боль? Легкий аромат ладана, мерцающий огонек и шепот слов вводили в транс. Из глубины естества приходила надежда: они перетерпят невзгоды, простят обиды и господь пошлёт им новый день.
Маленький караван приближался к дороге на Августу Тревира. Погода не баловала, но постоянно сидеть в отапливаемой повозке тяжело. Они въехали в предместья проходного городка и решили размяться на ровной негрязной дороге.
Время шло, а воспоминания не иссякали. Перипетии в жизни Варавы, показывали относительность проблем хозяйки. Им дела не было до оторопевших лиц двух скромно одетых женщин на окраине местного торжища.
Плавно шли вдоль повозок, переговариваясь, пока не подъехал Дамир. Он хотел определиться с ночлегом. Хмурый зимний полдень не наступил, в этом городке вроде рано, а следующая остановка крепость Лингон. До темноты следовало поторопиться.
Елена окинула взглядом окрестности богами забытого селения с единственным двухэтажным зданием гостиницы, и решила ехать дальше. Полезли в повозку.
Западня, в которую они угодили, выяснилась на следующее утро. Дамир растерянно пересказывал новости;
— Алеманы прорвали оборону и захватили Виндониссу, — Варава отметила грустную улыбку хозяйки, — обстановка в крепости сложная, ворота закрыли.