Антоний о забавах эпохи императора Галиена слышал, даже место тогда успели присмотреть, но смерть мечтателей похоронила их планы, а приверженцы, оказывается, остались.
— Проект от лукавого, — безапелляционно заявил он. — Вокруг горе и нищета. Простой люд стонет, а они не знают, что придумать.
Лицо девушки замкнулось, но по его понятиям слабый женский ум требовал наставлений.
— Нужно отрешиться от земной суеты и объединиться на пути к богу. Истинное наслаждение ждёт праведников в царствии небесном.
Эля не выдержала:
— Ну, да. Всё разрушить, чтобы воскресли сгнившие, искалеченные тела ваших святых! Где логика…
— Не мудрствуй, это зло! Только вера спасёт в час высшего суда.
Антонию было безразлично, о чём с ней говорить, лишь бы разговор не прекращался.
— Странно слышать такое от потомка Лазаря, лично воскрешённого Христом. Первого епископа Крита!
И это правда. Прадед девушки по материнской линии родился побочным сыном Лазаря. В Птолемеевской семье приняли и воспитали мальчика, хотя деятельность сподвижников новой веры осуждалась.
Эля явно жалела, что не смолчала и в пылу спора стала ещё красивее. Она оглядывалась вокруг, ожидая родню. Её улыбка осветила мир, когда в колоннаде показались Ипатия и Птолемей с другом.
— Антоний на коне, — подшутил подающий надежды математик Теон.
Подкол был необидным. Щуплый, среднего роста Антоний на всадника не тянул, но он был старше их всех и знал себе цену. В христианской среде его проповеди уже ценились, а от молодых прихожанок не было отбоя. Сын состоятельных родителей, он, конечно, не принадлежал к высшим кругам по рождению, но знатных выскочек видел насквозь.
Птолемей без сомнения метил на место отца в иерархии библиотеки, и уже сейчас позволял себе указывать другим.
— Расскажи-ка нам Антоний, — зубоскалил двоюродный брат Эли, — как веруя в единого бога, вы умудрились создать столько сект, где каждый рассказывает историю Христа по-своему.
Молодёжь засмеялась, но Антоний не стал обострять:
— Людям свойственно заблуждаться, — сказал он примирительно, перехватив страстный взгляд Теона на Ипатию.
Ну вот, в их среде тоже не обходится без проблем. Двоюродную сестру Еленусы через пару месяцев отдавали замуж за богатого сирийского военачальника и никакие сердечные привязанности при этом не учитывались. Антония же мать семейства Птолемеев поощряла, считая вполне подходящей партией для обедневшей родственницы.
— Тогда у вас нет морального права навязывать свою веру остальным, — высокопоставленный сыночек светился самодовольством.
Молодая кампания ещё не знала горечи потерь, диспут дарил возможность отличиться в своей среде, сложную политическую обстановку и её последствия они воспринимали отвлечённо.
Антоний подумал, что для восстановления душевного покоя, ему вновь придётся до полуночи просить бога вразумить заблудших. Вчера едва успокоился на рассвете и в ореоле гаснущей свечи ему явился облик Еленусы. Господь давал знак – из этого алмаза можно огранить бриллиант.
— Иисус Христос милостив и дарует прощение, кающимся грешникам. Вас мудрецов единицы остальные жаждут утешения и надежды. — В голосе звучало показное смирение. — Только вера просветляет израненные души…
Все подошли к повороту перед домом Птолемеев. Начали прощаться. Антоний не прислушивался к очередному богохульству, он смотрел на свою любовь. Её подчёркнуто безразличное отношение, только распаляло костёр его страсти. Эля кротко стояла в лучах закатного солнца и на миг совпала с видением в ночи. Экстаз накрыл волной, рядом с такой остальные женщины мира выглядели суррогатом.
***
Ланисе везло по жизни. Младшая сестра матери Еленусы удачно вышла замуж. Их семья на Крите прятала нищету за маркой образованности. Девочку без претензий случайно предложили в жёны овдовевшему третьему сыну главного хранителя Александрийской библиотеки.
Оглядываясь назад, она сама поражалась, как стала опорой новой семьи. С первых шагов на неё свалилась забота о доме и старых свёкрах. Несчастья и болезни расчистили путь её мужу к семейной должности, хотя случилось это далеко не сразу. Смётка, практичность и как ни странно дерзкий нрав открыли двери в избранный круг потомков Птолемеев, которые на самом деле уже редко поддерживали родню.
На первых порах подружилась только с неприметной женой знатного и богатого полководца. Кто мог представить, что дочь той светловолосую красавицу Зенобию вынесет на гребень политической жизни Сирии. Клан частично перебрался в Пальмиру. Там и устроили сватовство богатого сирийца с Ипатией. Считанные недели и свадьба, Ланиса переживала, чтобы ничего не сорвалось. Ещё этот Теон крутится под ногами.