Подспудно предательство ожидалось давно. Значит всё это решено ещё в Риме. Так вот почему его отстранили от поездки. Но отец! Теперь он император наравне с Галерием. Почему такое позволил.
— Как он мог?! — первое, что произнёс Константин в тишине внутреннего дворика собственной вилы.
— Смерть угрожает всей семье, включая новую жену и детей твоего отца, — обреченно произнесла мать, — даже противостоять одним фронтом не можем…
У Константина внутри будто задули огонь праведного гнева.
В атриум заскочил маленький Крисп, уткнувшись в бабушкины колени. Варава и Лактанций жались в проходе.
— Уложи ребенка, — попросила мать вою доверенную рабыню.
Но тут прорвало Лактанция:
— Иисус Христос милостив, но тиранов ждёт возмездие.
« Этого только не хватало!» — мелькнуло у Константина. Но с другой стороны так хотелось поддержки небес, пусть и чужого божества, все кому поклонялся, предали.
Елена и Варава внимали пророчеству бесхитростно. Притих даже Крисп.
— Гонители уже несут заслуженную кару!!! Нерон распял Петра, кормил христианами диких зверей. И его имя проклято в веках, место погребения предано забвению. Домициан, Деций, Валериан получили по заслугам. Последнего господь наказал исключительным видом казни…
Такая оригинальная трактовка истории изумила, чему этот тщедушный человек мог научить его сына? Но опереться больше не на кого. И получалось, его личные враги уже вступили на путь расплаты:
— Болезнь Диоклетиана неспроста, — рычал Лактанций. — Еще увидим слезы раскаяния перед смертью, которая будет мерзкой. Черви сгрызут их гнилую плоть в вечном проклятии!
Даже если красочные эпитеты не имели под собой оснований, все равно стало легче.
Лактанций вдруг понял, что неосмотрительно проговорился. Он картинно вышел.
Константин перевёл недоумённый взгляд на мать и та засуетилась.
— Смирись, — умоляла она.
Подошла к неприметной нише и, покопавшись, протянула ладанку, пузырёк с маслом и свёрнутый папирус.
— Будет совсем невмоготу, почитай, — заглядывала она в глаза. — Я пробовала, помогает…
Взял механически, чтобы отцепились, хотел без помех обдумать, что делать дальше. Но в своей комнате при каждой мысли вспыхивал гнев, а потом душило отчаяние. Полночи прошло, а вырваться из заколдованного круга не удавалось.
С ухмылкой зажёг лампадку и развернул папирус. Белиберда слов не помещалась в голове, смысл уплывал, зато на последнем абзаце зевнул.
Под утро накрыл сон.
Чахлое дерево цеплялось за край плоскогорья. В его тени он душил огромную кошку. Золотые глаза под прижатыми ушами пылали злобой, клыки рвались к пальцам, а когти передних лап скребли метал защиты предплечья. Пятнистая шкура шёлком выскальзывала из рук.
Барс изловчился и порвал задней лапой его бедро. От боли дёрнулся, сворачивая шею зверю, и ощутил хруст позвонков…
Поздним утром подскочил с ложа, прерывисто дыша. О чём предупреждают боги, послав такой сон?
Прав Дамир. Константин по эрульскому обычаю прикрепил кинжал в потайной карман.
Между тем тетрархия разваливалась. В Риме как тигры в клетке метались Максимиан с сыночком. Констанций слал депешы, требуя сына к себе. Галерий препятствовал, как мог. Того в корне не устраивало усиление Британии и Галии. Устранение Константина хотел представить как вину самого подопечного. Ждал момент и отделывался бесконечными отговорками для формально старшего августа.
Мелочные придирки и неусыпная слежка вели в западню. Наконец пришло письмо, что Констанций болен, и хочет попрощаться с сыном. Оттягивать дольше Галерий не мог. Он предложил осмотреть пополнение цирка.
Константин надеялся на большую свиту. Не мог же август поступить безрассудно при всех. Когда благополучно миновали медвежий уголок, стресс начал отступать.