В благодарность судьбе она хотела помочь всем на свете. Именно поэтому стремилась устроить племянницу Еленусу. Судьба старшей сестры Ланисы сложилась куда скромнее. Брак с ветераном римской армии из знатной, но не богатой армянской семьи предсказуемо закончился трагедией.
Зять Коэль шесть лет назад привёз Элю к ней. Хозяйство на землях выделенных ему для поселения в далёкой Вифинии[7] разрушила скифская компания, тогда погибли сестра, сваха и половина колонов. Коэля Ланиса пристроила у Зенобии заработать на восстановление виллы и крошечной гостиницы в Дрепане.
Сама исподволь склоняла племянницу к реализму, советовала трезво оценивать свои возможности, хватать шанс, который предлагает жизнь. Но та, молча, сопротивлялась браку с Антонием, оправдывая знаменитую репутацию строптивиц семейства Птолемеев.
— Конечно, она ещё очень молода, — высказывала Ланиса мужу свои соображения, распоряжаясь в преддверии ужина. — Можно подождать, но выпадет ли потом такой выгодный случай? Без хорошего приданного…
Она в сомнении покачала головой.
— Просить опять Зенобию сомнительно, та сама висит на волоске. Слава богам о нашей девочке позаботилась. Поговори с Элей серьёзно, вдруг прислушается. — Матрона повернулась к мужу, который кивал головой, не сомневаясь в её правоте, но думая о своём. — Этот нищий Дрепан точно не вариант…
За показным согласием мужа скрывалась тревога. Сведений от Фирма[8], увёдшего основную воинскую силу из Александрии на помощь Зенобии, не было.
Молодёжь запаздывала. Спустившись с террасы, Ланиса пошла к кухне мимо ворот. У забора отчётливо услышала родные голоса.
— Достал этот тупой Антоний, — смеялась Ипатия, на самом деле вспоминала нежные взгляды Теона.
— Это ты зря! — Гудел в ответ Птолемей. — Антоний на хорошем счету в Александрийской школе богословия. А их «учение» несмотря на гонения и насмешки набирает силу.
— В них нет логики. Это глупо. — Упрямилась сестра.
— Ипа, – ласково убеждал Птолемей, — вершины мысли постигаются с трудом, истина всегда сомнительна. А тут так просто: поверь, не задавай вопросов и на горизонте вечная жизнь! — Он немного помолчал, потом с хитрецой добавил, — правда, после смерти.
Все переглянулись и прыснули над затейливой схемой.
Ланиса за забором улыбнулась блестящей логике своего любимого шалопая и повернула к кухне.
Ужин не успел закончиться, когда забарабанили в ворота. Раб подбежал, и, заикаясь, пояснял, что трое пропыленных бродяг просят открыть. Один представился как Коэль Авквинк Мамиконид.
Сердце Ланисы ухнуло: такое прибытие отца Эли хороших новостей нести не могло.
— Бунт подавлен. Зенобия в темнице. Аврелиан двинулся на Египет. Ходят слухи, что Фирм отвлекает его на юг, — ветеран британских войн с помощью дочери аккуратно снимал истрёпанную накидку.
От новостей кусок в горле застрял. Ланиса не могла сразу сообразить всех последствий. В случае победы римлян, им, как родне опальной царицы, репрессий не избежать.
— Надо срочно усилить охрану городских стен, — засуетился муж, поднимаясь. — Фирм увёл основные силы. Александрия практически безоружна…
Ланиса ужаснулась, глядя вслед мужу: что теперь будет со свадьбой дочери? Из ступора её вывел только страх за сына.
— Я с тобой, — кричал Птолемей отцу. — Александрия крепкий орешек, мы не сдадимся!
— Нет!!! – Встала на его пути Ланиса, — ты только помешаешь. Не надо усиливать панику!
Она посмотрела в глаза Коэля. Безрассудная юность племянника тонула там в океане скепсиса. Опытный ветеран подчёркнуто тихо рассказал последние события в Пальмире.
— Зенобия бежала на верблюдах к персам. Римляне после разгрома присматривали за ней, но не очень строго. Я в это время скрывался с лёгким ранением у друзей. Стража хватилась в последний момент. Лодка с противоположного берега доплыла до середины реки, свобода маячила на горизонте. Но не судьба теперь она в темнице…
Все как-то сами собой вернулись за столик, над которым висела тоска верблюжьей гонки по пустыне и марево свободы утлой лодочки посреди великой реки.
— Бедная девочка, — всхлипнула Ланиса, — что с ними со всеми будет…
В глазах Коэля светилось изумление, о себе стоит побеспокоиться.