[2] Современный Марсель.
[3] Римский военный лагерь на пересечении Янтарного пути с Дунаем, в 40 милях от Вены на пути в Братиславу.
Прозрение случается в борьбе ч. 2
Прозрение случается в борьбе ч.2
В жизни Домицилы осталась единственная радость — общение с собратьями во Христе. От старости непонятно в чём душа держалась. В родном доме ей осталась крохотная комнатка с отдельным выходом на задний двор. После смерти брата вилла досталась внучатому племяннику, который служил в преторианской гвардии. Спасибо на улицу не выкинул и не отослал в дремучее захолустье.
Неприметное положение позволяло её гонимым друзьям посещать Домицилу, не раздражая нарядных гостей нового хозяина. Изредка Феодора привозила фрукты, подарки. Покровительство родни Максенция и вело к такой терпимости.
Когда её нашла Елена, повсюду обсуждали эдикт Галерия, правда, на области Италии он пока не распространялся.
— Волчонок тоже притих, — не смогла промолчать Домицила о Максенции. — Но кто поверит! Еще жива память о зверствах его отца.
Она принимала гостью у двери, выходившей на хозяйственные постройки. Из имения Елены сюда можно пройти дворами. Констанций в благословенные времена первого брака пристроил виллу к остаткам владений некогда блестящего рода Флавиев.
Сейчас у парадного входа прибывали друзья племянника Домицилы, глухо слышались мужские голоса и хохот.
— Мы пока не вышли из катакомб, — шёпотом делилась Домицила сокровенным, и, заметив растерянное лицо Елены, удостоверилась, — ты же готовишься креститься?
Как она могла не заметить на чётках Елены тайные символы христиан, по другому это не растолкуешь.
— Боялась помешать сыну, но теперь, когда главный гонитель просит у Исуса заступничества, собираюсь.
— На всенощной попрошу за тебя епископа Марцелина. Наша семья славится святыми христианскими мучениками, — Села она на любимую тему, — моя прапрабабушка Домитила приняла смерть за веру на острове. Её племянника Климента третьего папу Рима сослали в каменоломни Тавриды и утопили, добиваясь отречения. Покойный брат ездил к месту захоронения, там забил святой источник.
Елена заинтересованно слушала.
— Рука господня двигала твоим сыном, когда он наказал за всех растерзанных и убитых Максимиана…
— А теперь Максенций собирает войска против Константина, — огорчённо прошептала Елена.
— Это можно узнать из первых рук, — в Домициле неожиданно проснулась озорница и она подмигнула.
Прихватив маленькую подушечку, собеседницы направились в сторону ветхого сарая.
За грудами пыльной ветоши спустились в неглубокий подвал. Между валунами едва протиснулись в крохотную нишу.
— Там святилище Митры[1], — шептала Домицила, указывая на просвет, больше похожий на глазок.
У каменной ванны голые мужчины, прихлёбывая хмельной напиток, вели непринуждённый разговор. Масленый светильник не позволял разглядеть лица, но услышать можно.
Публика средней руки стратегических вопросов не решала. Обсуждали панцири для создаваемой по африканскому образцу тяжёлой конницы. Дня через три ожидали какого-то Петронила, чтобы ускорил переброску войск к рубежам Галлии. Рассчитывали пару недель, ну, в крайнем случае, месяц и доставить сюрприз Константину.
***
На вилле в Риме Елену окружила ностальгия. Столько лет прошло, а все вещи так и лежали, словно они с Констанцием уехали отсюда в Августу Тревирум вчера. Вольноотпущенник и два раба едва стирали пыль и возились во дворе.
Неделю наводила порядки. Крисп осматривал город. Лактанций искал связи в христианской среде, но глубокая конспирация не допускала чужаков.
— Не могу же я сказать им прямо в лоб: доносите мне за деньги…— Объяснял он ей. — Дополнительный неоправданный риск.
У Елены приятельниц в Риме не было никогда. Знать её в упор не видела. О Феодоре лучше не вспоминать. Тянуть некуда, она пошла на соседнюю виллу, узнать про Домицилу. Жива ли ещё двоюродная бабушка Констанция?