— Осмотр храма-музея Святителя Николая без очереди и бесплатно…
Очень кстати, ещё чуть и она предстанет перед Алексеем мокрой облезшей курицей.
В гардеробе сдала куртку, по крайней мере, тепло. Прошла под землёй. Но это того стоило. Дивное сочетание фресок девятнадцатого века и пронзительных старинных икон. Даже у такого индифферентного к религии человека как она на сердце потеплело.
Иконостас сиял золотом, а рядом киот с ликом на местами поцарапанной доске — словно обнажённая душа. Сквозь тьму столетий на мир смотрело трепетное отчаяние неизбежности. Где-то она эти глаза видела…
Завибрировал телефон. Ей неудобно было разговаривать в храме.
— Прибываю на Третьяковскую, — Сообщил Алексей.
Помчалась назад в гардероб. Вышла на перекрёсток, и сразу увидела своего профессора под огромным чёрным зонтом. Вместе нырнули в подземку.
— Варвара неожиданно заболела, — посвящал он Альку в свои невзгоды. — Ночью вызывал скорую. Температура сорок. Так что Тула сорвалась.
Алька послушно шла за ним в поезда и на эскалаторы. Повторить маршрут запутанных переходов не смогла бы однозначно.
— Врачи ещё несколько лет назад рекомендовали вырезать гланды, но она такая трусишка. Вырвался на кафедру, сославшись на встречу, пришлось туда заезжать…
Альку в толпе вплотную прижали к Алексею, запах любимого одеколона примирял с неурядицами.
— Наши знакомые уехали в Прагу по контракту. Читать курс лекций. Оставили ключи. Цветы поливать.
Под землёй небесная какофония забылась, но когда вышли на свет, очередной заряд непогоды ломал зонт в руках.
Когда захлопнулась дверь чужой квартиры, вспышка страсти сделала неважным лёгкий слой пыли на стандартной мебели. Конец чувственной эйфории смазал звонок.
Алексей, потирая левую сторону груди, пошёл на кухню. Алька нежилась на диване, прислушиваясь к разговору.
— В пробке стою, застрял часа на два не меньше. В аптеку конечно зайду. У тебя до вечера полоскания хватит?
Он, уже одетый поливал местную флору. Алька поняла: пора закругляться.
Мокрая крошка застывала вокруг скользким настом, хорошо метро рядом. Знакомый уже вокзал ничуть не изменился. Стоя у окна ждала, пока Алексей вернётся с билетом.
Предвыборную рекламу «двое из ларца» видела ещё утром. Боже как эта политика всех достала! Киевскую тусовку сотрясал скандал с подмётным письмом в НАТО. Донбасс, из которого она переехала в столицу, подлый обман оранжевой истерии чуял нутром. Никто не верил в честность третьего тура. «Барышня с косой» ещё в пятом году нагло намекала на три миллиона вброшенных бюллетеней.
— Кроме СВ ничего не было, — Алексей протягивал ей билет на самый престижный поезд, — провести, к сожалению не смогу…
И ушёл. Зачем только она на всё это согласилась. Времени до посадки уйма, а едва не пропустила объявление. В мягком двухместном купе приключение уже не выглядело так бессмысленно. Соседка пришла перед самым отправлением. Тихо тронулись, и Алька подумала, что плохого без хорошего не бывает. Зато завтра отдохнёт перед рабочей неделей.
Проводница принесла чай и она потянулась к сумочке за начатой пачкой печенья. В бардаке нащупала флешку. Там хранились фото, которые прислала Оля. Алексей говорил, что свободно владеет немецким. Даже новости толком не обсудили. Теперь придётся пересылать по интернету. Поезд мчался в темноту. Прошло больше месяца после последнего видения и вот её снова накрыло.
И на дно колодца заглядывает солнце
Днепр перед порогами 320 год.
Берендею казалось, что страсти по первой любви в далёком прошлом. Отец Лебеди выполнил обещание, и ему привезли невесту с берегов Венетского залива[1]. Светлые глаза редкого серо-зелёного цвета из-под русой прядки в упор посмотрели на него, а затем снисходительно вокруг. Впервые стало неловко за убожество строящегося Родня. Неужели откажется. Эта явно знала себе цену.