Остальные уплотняли поклажу на лодках, надеясь проскочить узким каналом.
— Я с тятей! — отказывалась Малка, залазить на телегу.
Учитывая жару и пылищу понять её было можно.
— Встретим маму уже в городе, — не смог отказать любимице Берендей.
С тем и порешили. Повозки двинулись по тракту.
— Главное точно по фарватеру, за впереди идущей лодкой, не отклоняться, — вдалбливал юркий лоцман.
Смысл все поняли, когда было уже поздно. Скалы из земли лезли вместе с ускорением течения. Берендей предусмотрительно отправил дочь в середину каравана, чтобы рулевой учёл промахи предыдущих судов.
Но стало не до этого. Масса воды с силой пробивала внезапную каменную гряду, между отмелями закручивало водовороты. Первое время он ещё видел голубой сафьяновый сарафан на носу третьей лодки. Всех мотало по руслу и несло к самому опасному месту. О жаре забыли, ни на ком сухой нитки не осталось. Рёв воды заглушал муки совести: он то, как согласился на такую авантюру.
А пороги следовали один за другим. Что кричал рулевой не разобрать. Казалось, это никогда не кончится. Стремительное течение, наконец, вырвалось на свободу. Лодки выскакивали на простор. Шум помалу таял, когда он заметил за бортом обломки и снасти. Внутренности похолодели при виде короба с лентами и кокошниками его дочери.
Пристали к берегу. Выяснилось, что разбиты две лодки. Бросились спасать тех, кто зацепился и вылез на скалы, но Малки среди них не было. Берендей сел на песок в ступоре: как посмотрит в глаза Эльхи…
***
Кольд сын старосты из Триполья не ожидал такой засады. Карие глаза с искоркой выдавали вдумчивого и рассудительного парня. У сполов лидерство по наследству не передавалось, он сызмальства знал: авторитет нужно заслужить самому.
И ведь предупреждали, что места здесь гиблые. Но поверить в это было трудно. Холмистая степь дышала покоем.
Пушистый хвост лисички заманил в места непуганой дичи исподволь. Опытный для своих двадцати лет охотник, он быстро приторочил к седлу рыжую плутовку. А вот вернуться к каравану воловьих повозок не удалось. Пошути кто, что запутается в трех соснах, не поверил бы.
Уверенно взлетел на курган. Каменный истукан смотрел раскосыми глазами за горизонт, пряча в усах презрение. По склонам заросшие рытвины, выдавали старые подкопы. Но главное, в какую сторону ни посмотри: картина не менялась.
Он поехал на соседний холм, потом следующий. На очередном стоял знакомый идол. Заклятое место водило по кругу.
В цветущем терновнике сверкнул злой взгляд. А у подножия заскулило. Вот это влип! Волки…
Нестройный хор подвывал уже с трёх сторон. Хозяева степи собирали стаю. Из охотника он превращался в добычу.
Рванул к пыльным зарослям ещё тихой стороны. Оказался родник. Русло могло вести только к реке. Вдалеке послышался шум воды, когда на пути выросли крутые скалы. Ручей нырнул под землю. За спиной продолжалась волчья перекличка. Попытался объехать, но наобум это невозможно.
Он полез наверх осмотреться. С обрывистого берега открылась картина Днепровских порогов.
Забрезжила надежда уйти от волчьей стаи, добраться до знакомой пристани. Пологого спуска не видно, в камышовой заводи лежала опутанная тиной голубая масса, присмотревшись, заметил две белые руки. В страхе схватился за амулет – нечисть речная!
[1] Древнее название Балтийского моря
[2] Персонаж первой книги «Лабиринты любви»
[3] Древнее поселение в местах нынешнего с тем же названием.
И на дно колодца заглядывает солнце ч.2
И на дно колодца заглядывает солнце ч.2
Кольда распирало любопытство: где у мёртвой русалки хвост? На крутом спуске едва не сорвался, но это того стоило. Находка завела в тупик. За тину он принял растрёпанную светлую косу. На виске оригинального личика кровавый подтёк, из-под дорогого сарафана выглядывала нежная белая ножка, на второй сохранился сапожок. Курносый носик мило усыпали веснушки.
Прижав ухо к груди «утопленницы», он попытался уловить биение сердца, но ощутил, будто лёгкий вздох. С трудом вытащил её из камышей и усадил в тени камня. Выходя из забытья, она застонала и открыла глаза. Два осколка бездонного неба кинжалами вошли в сердце, отрезая реальность. Тревожно заржала лошадь на той стороне скалы.