— Ты, хто? — Обескуражено спросил Кольд.
— Малка. Донька царя Берендея, — поддела девушка чужим для неё говором и отодвинулась, пытаясь собрать волосы.
«Этого только и не хватало», — про себя подумал он. Всё сошлось: дорогое платье и ухоженная белая кожа, а шикарная пшеничная коса словно ставила печать. Вкрапление в русскую речь наречия сполов, выглядело насмешкой.
Его соплеменники относились к выжившим руссам с хитрецой и лёгким презрением. Сами беспрекословно вышли навстречу готам и сразу попадали на колени, протягивая скромные дары и униженно целуя сапог новых хозяев. Ничего не обломились и что с них сирых взять. Зато никто их не жёг и не грабил. Большая часть нажитого непосильным трудом осталась в закромах и подвалах. Податями обложили символическими и кто после этого умный?
Девчонка конечно красивая, но несётся, земли под собой не видит. Кольд вспомнил про лошадь. Подняться по склону ещё труднее, чем спуститься. Скалистая гряда, превратившая реку в непроходимые водовороты, отрезала путь берегом, по воде тоже не реально. Он присмотрел уступ, но зацепиться было не за что, камни осыпались под рукой.
— Я здесь одна не останусь, — заявила строптивая красавица, разве что ножкой не топнула.
Кольд всё-таки забрался на площадку и протянул ей руку, подтягивая девушку за собой. Дорогу выбирать не приходилось. Совсем без сил залезли на вершину. И тут Малка потянула его за рукав, показывая в сторону оврага. Свора серых тварей рвала там на части, его верную лошадь.
Девушка вскрикнула, и он увидел кровавый след. Нежную кожу голой ножки пропорол острый камень. Она прикусила губку, не желая показывать как ей больно. Кольд снял кушак и плотно обмотал ступню. Следовало сделать это раньше. Теперь та ещё и хромает. И обходить гряду всё равно по степи. Хорошо хоть волки пируют.
Они медленно брели по разнотравью. Солнце клонилось к закату. Пришло ощущение, что опять сбился с пути. Слева заметил курган, хорошо бы осмотреться.
На вершине с ужасом упёрся в наглую ухмылку каменного идола. Злой рок привел его в исходную точку, но сейчас уже нет лошади, стрел и на шее камнем висит избалованная девица.
Последний луч послал привет, вдалеке завыли волки. Вот ведь ненасытные твари. Кольд обреченно достал кинжал и спустился к «подкопу». Срезал дёрн. Вниз шёл узкий земляной туннель.
— Ховайся, покы вовки не зибралысь на вечерю, — специально бурчал он по-своему.
Её вид ни в чём не виноватой, мог довести до бешенства любого. Просто подтолкнул к норе, а сам пошёл за камнем на вершине. Накрыться одним дёрном вряд ли пройдёт.
Подкатил камень, и увидел, что царская дочь свесила ноги в нору и никак не может продвинуться глубже.
Волчонок выглянул из-за куста. Это включился отсчет на скорость. Объяснять бестолковой девахе недосуг.
— Быстро вниз, — не церемонясь, запихал он её в тёмный лаз.
Прямо на голову сунулся сам, ещё и подвигая при этом камень. Земляной мешок оказался мелким из-за обвала грунта в неизвестные времена и очень тесным. Валун закрыл их не полностью: остался серп сумрачного света. Малка взвизгнула, когда у ним заглянула волчица, скребя лапами по краю.
Снаружи разгорался нетерпеливый хор. Кольд вжал мягкое упругое тело в земляную стенку, но достал из кармана кинжал.
Малка пахла скошенной стернёй. Взрыв животной страсти мешал дышать. Но он справился и полосонул лезвием по носам и лапам тварей. Волки жалобно заскулили, однако не ушли. Вторая атака была ещё яростней, и закончилась для нападавших не менее кроваво. В сумраке едва различались испуганные, явно наивные глаза фурии ребенка.
Звери какое-то время топтались вокруг, но всё-таки притихли.
У Малки окончательно сдали нервы и она, уткнувшись в грудь Кольда, как в последнее прибежище, расплакалась. Наивность и доверчивость большого ребенка потрясала. Измученная приключениями она под буханье его сердца тихонько посапывала во сне. Размечтался, не по Сеньке шапка. Да и лучше не трогать лиха. Поглаживая спутанную косу, Кольд восстановил дыхание и тоже провалился в сон.