— Я с утра в порт, мы с Элей уезжаем домой, — старый служака колебался, — Вам бы тоже на время уехать…
— Об этом не может быть и речи, — вырвался запал у Птолемея. — Александрия отобьётся, только и продержаться до подхода основных сил.
Коэль пропустил мимо ушей глупости юнца, он ждал ответа Ланисы.
— Александрия главный поставщик хлеба в Рим, — матрона нервничала, теребя покрывало, — Это центр научной мысли и культуры, даже в случае осады есть манёвр перед капитуляцией.
— Мы отобьёмся, — кипятился Птолемей.
Юношу явно раздражало, что никто не принимает его слова всерьёз, он еле удерживал себя, чтобы не рвануть на городскую стену, где вершились исторические события. Ждал, пока мать успокоится, чтобы тихо улизнуть, но та продолжала излагать свои сентенции:
— Римляне не какие-то варвары. Цезарь так жалел, когда случайно сгорели старинные манускрипты и культурных людей становится всё больше. Нет! Речь может идти только о поиске компромисса…
— Будем надеяться, Фирм отвлечёт основные силы и всё обойдётся. — Коэль не видел смысла убеждать людей, которые закрывают глаза на реальность. — Не забудь собрать свой узелок. — Напомнил он дочери, отправляясь спать.
Утром Ланиса совсем потеряла покой: муж так и не вернулся, а сын пропал.
— Да не беспокойся ты так, — уговаривала Ипатия, — Наверняка бегает хвостиком за отцом.
***
Для Ипатии (генетическая копия Илисы[9]) ненавистный брак с противным сирийцем канул в лету при первых словах Коэля. Она не воспринимала последствия грозных событий. Отец с элитой Александрии как-нибудь да выкрутятся. С души свалился камень послушания, позволяя вздохнуть полной грудью. За ночь марево свободы только усилилось. Отсутствие брата её не тревожило: вырос мальчик, а с ним и шалости.
Она поглядывала на Элю, которая тоже повеселела. Замужество с Антонием таяло на горизонте. Коэль вообще сразу отправился в порт. Мать как сомнамбула бродила между террасой и кухней.
Ипатия кивнула подруге, и они обходными путями залезли на крышу, чтобы всласть пошушукаться.
Там и застал их странный глухой звук. Он разорвал привычный шум и суету бесконечной череды улочек, оставляя в прошлом размеренную жизнь. Обстрел каменными ядрами оборонительной стены разделил время на до и после.
Мать внизу совсем растерялась, не зная, что делать. Ипатия с Элей бесполезно оглядывались вокруг, панику за пределами царского квартала им было не разглядеть. Приличные дома наглухо закрыли ворота. Тревожный гул накатывал на тихие улочки, служа фоном методичным ударам. Собственные проблемы отошли на второй план.
Короткие передышки не позволяли собраться с мыслями, а потом обстрел возобновлялся. Огненные шары перелетели городские стены и по застройке поползли черные клубы пожаров, визг стал отчётливее. Эля в изумлении схватила Ипатию за руку, показывая на пламя со стороны Брухейона[10]. Библиотека!
Спускаться точно смысла не имело. Мать их никуда не пустит. Обе двинулись к лазейке, которую в детстве показал брат. Перепрыгнув на узкий карниз соседского забора, с трудом протиснулись в щель ограждения и свалились на лавочку в тени чинары. Судьба бесценных рукописей не давала безрассудным девчонкам отступить.
По знакомой дороге навстречу текла река обездоленных. Нескончаемый поток оборванцев тащил разнообразный скарб. Упрямились ослики, хныкали дети. Девушки не представляли, что через проломы в город хлынули мародёры поживиться тем, что не сгорело. Никогда не видели такого моря нищеты.
Ипатия потянула подругу в неприметный проулок, так было длиннее, но без помех. Бежали, задыхаясь, пока за очередным поворотом их едва не растоптал конный отряд римлян.
Перед глазами мелькнули копыта и узорные поножи. Всаднику удалось в последний момент осадить вставшего на дыбы коня. Блестящий панцирь и дорогой плащ на фоне реки людского страдания казались абсурдом. Из-под шлема на девушек смотрело молодое интеллектуальное лицо, даже конь особой породы.
Эля среагировала неожиданно, выпрямилась как струна и, пылая праведным гневом, заорала:
— Вы хуже варваров!!! — Передать её презрение мог только греческий. — Хваленая культура! Жечь книги, чтобы завтра сожалеть…
Ипатия не ожидала от всегда спокойной подруги такого вулкана страстей. Она видела, что окружение знатного воина принимает их поведение за угрозу, ещё чуть и не сносить им головы. Лихорадочно оглядываясь, она толкнула Элю в щель между заборами и их гонка на выживание продолжилась. Вынырнули у небольшого фонтана, пытаясь сообразить: куда их занесло.