— Когда меня выдали замуж в Родень, я не нашла здесь святилищ. Потом пошли дети. Мы с Берендеем обращались к волхвам, — Эльха смутилась, — Ему нужен наследник, а сына всё нет…
— Русские с женской вольницей не дружат, готы тоже, ассы делают вид, что не замечают. — Поясняла Береника. — Приходится прятаться по лесам и оврагам. Где, знают только свои. Кимана поможет тебе подарить продолжателя династии.
Шум открывающихся ворот и скрип пыльных тележек прервал такой важный разговор. Эльха метнулась вниз, заметив среди всадников Дира. Сунильда тоже выплыла навстречу прибывшим.
Она не замечала заворожённых взглядов мужчин, но в душе мелькнуло: не принеси нелёгкая готов, была бы сейчас тут женой и хозяйкой.
Двор сотряс истошный крик Эльхи. Выяснилось, что на порогах разбилась лодка с её дочерью. А тело по всему отнесло течение, ведь поиски ничего не дали.
Береника обнимала родственницу, но чем тут поможешь. Жена донского князя поспешила домой. Сунильда искренне жалела неизвестную девочку, но любой шаг в семейных разборках друга детства вёл к ненужным осложнениям. Прихватив корзинку яблочек с красным бочком, она тихонько поднялась в надвратную башенку, предпочитая не мозолить глаза в такой тяжёлый момент.
Каменная цитадель грозно нависала над местностью, а на подоле всё утопало в садах. Кривые улочки стремились к не судоходной речушке на окраине, которая вилась среди то пологих, то обрывистых берегов.
Поглазеть отсюда Сунильда любила всегда. Жизнь за воротами усадьбы била ключом. Город запрудили делегации всех мастей.
Закат ещё не наступил, но всё к нему шло. Отступала духота, она мучилась над поводом ещё на день задержаться в тереме, чтобы ночью скрытно посетить ведунью. Хвост каравана Берендея застрял в воротах.
Сунильда надкусила кисло-сладкое яблоко и рассеяно глянула в проем. Череда воловьих подвод зачем то пёрлась в тупичок самых презентабельных усадеб русской слободы. Чужое ощутила с первого взгляда. Даже тюки упакованы наизнанку. В кавалькаде восточных наездников поразил статью и звериной грацией всадник в алом кафтане.
Она же не знала, что младший сын гуннского кагана не найдя в столице властителя народов приличного караван сарая, искал усадьбу донского герцога давнего торгового партнера.
Изумление на породистом лице незнакомца, когда тот встретился с ней взглядом, разлилось мёдом на сердце Сунильды. Она чуть вздёрнула подбородок над лебединой шеей. Последние лучи солнца запутались в речном жемчуге кокошника, сочные губы тронула улыбка.
Экстравагантный наездник упустил поводья и заворожено уставился на неё. Странный головной убор, украшенный золотым орлом с эмалевыми вставками, свалился на землю, распуская русые вихри. Конь встал, мешая проезду.
Свита спасала дорогую шапку, окончательно запрудив узкий тупичок. Уставшие волы надсадно ревели, возницы ругались, растаскивая затор. Красавец растерялся окончательно.
Сунильда не выдержала и расхохоталась, бросив в суматоху краснобокое яблочко. Серебряные колокольчики смеха рассыпались над какофонией кутерьмы, а всадник ловко поймал яблочко и надкусил.
Не могла остановиться, даже когда в клетушку над воротами влетела возмущённая Эльха. Сунильда просто показала в проём.
Безутешная мать завопила так, что мёртвые перевернулись в могилах, и, кубарем слетев с башни, метнулась в открытые ворота.
Сунильда с удивлением наблюдала, как высыпали все соседи, а с тюков уже снимали красивую деваху в порванном лазоревом сарафане, как оказалось, потерянную на порогах дочь Берендея. Восточный красавец шею свернул, оглядываясь на Сунильду, но ей стало не до него.
Между телегами лавировал её художник Лукас, на хорошие новости явно рассчитывать не приходилось.
— Эрманарих прислал вестника, завтра прибудет.
Сунильда отметила присоединение к имени мужа нового титула. Новость была неизбежной, сердце сжалось.
— Возвращаемся в цитадель, — объявила она мамкам и нянькам, и дым пошёл коромыслом.
Южная ночь звёздным покрывалом застелила землю. Хаотичным сборам, казалось, не будет конца. Никто точно не мог определить, где собственно хозяйка — отправилась в цитадель или бегает по клетям и сараям, собирая любимые или нужные пожитки.