В тиши и заботах Зигена сложно догадаться, что аттракцион «невиданной щедрости» имеет две стороны: пристроить активы и заглушить совесть из-за измены. Оля в Хелен соперницу не видела в упор.
Вечером в воскресенье она проводила Макса и вернулась в дом. Грета тихо дремала перед любимым сериалом. Свёкра вообще не видно. Убралась на кухне и пошла к себе. На экране ноотбука всё ещё висела реклама поездки. В скайпе под ником Альки светился зелёный огонёк. Сестричка откликнулась сразу.
— Как дела? — Дежурно поинтересовалась Оля.
— Обычно, — Алька в ночной рубашке зевала перед экраном. — Ася умудрилась притащить в школу черепаху, а та на уроке вылезла из коробки. Пришлось бабушке краснеть в учительской. Как у тебя?
Шалости Алькиной дочурки неизменно держали в тонусе родителей сестёр в Харцызске.
— У меня прекрасно, — прорвало плотину Олиного счастья. — Летом у нас с Максом круиз по Дунаю. Лови ссылку на турфирму, где он приобрёл путёвки.
— Вау! — Согласилась Алька.
— Остановки по маршруту обалдеть, — глаза Оли заволокла мечтательная дымка. — Кстати, Грета пошла на поправку. А что с переводом?
Сестра явно читала рекламу и растерялась от последнего вопроса.
— Совсем забыла…
Прошло больше месяца, как Оля сбросила ей фото немецкого дневника деда Эрика.
— В выходные поеду в Москву отдам. — Алька смутилась, поняв, что проговорилась.
Но Ольга знала её как облупленную и сразу связала концы:
— Так это твой «знакомый» по Ашхабаду? Ты же говорила там совсем без перспектив…
Сестра закусила губу, опустила глаза и чуть кивнула. Врать Алька не умела никогда.
[1] Река бассейна Днепра.
[2] Река бассейна Азовского моря.
[3] Героиня первой книги «Лабиринты любви»
Ларец воспоминаний и находок
Ларец воспоминаний и находок
Элия Капитолина[1] 326 год
В типичной римской колонии, выстроенной на руинах разрушенного Иерусалима, ничего не напоминало древний город израильтян. Разве что главные улицы так и не удалось окончательно спрямить.
Два века назад Адриан[2], по домашнему имени которого и назвали этот ново строй, решил примириться с евреями и задумывал его как подарок. Но когда на месте Святая Святых ставишь собственную конную статую, нарваться можно только на вторую иудейскую войну. Реки крови закончились очередным запретом местным входить сюда. Область переименовали Сирией Палестиной.
Ипатии в её возрасте трудно дался сложный и долгий путь. Если бы не помощь младшей дочери Ланисы вообще бы не осилила, но даже сейчас больше всего двоюродная сестра Елены боялась не успеть.
Слухи, что подруга юности что-то ищет на месте давно разгромленной святыни евреев, будоражила христианскую общину Александрии. Особенно после того как именно приверженцам Христа за все перенесённые страдания Константин и позволил вернуть городу имя Иерусалим.
Только крайняя нужда привела александрийских путешественниц два дня назад к воротам Элии Капитолины. Их сжигало беспокойство за судьбу остатков знаменитой библиотеки и желание не отдать семейную должность в чужие руки.
Ипатия не понимала, зачем Эле эти раскопки. Согласится ли вообще мать императора вспоминать времена бедной приживалки в состоятельном доме самого образованного клана забытых правителей Египта. После смерти мужа Теона почётная должность в храме знаний могла ускользнуть из их рук навсегда. Внуку, названному в честь деда, не было ещё тридцати, и формально он не был даже Птолемеем.
Хмурое небо пеленой темных облаков заволокло горизонт. Третий день она раздавала взятки, чтобы хоть доложили. Добрые люди посоветовали прийти прямо к раскопу. Огромный котлован вместо возведённого римлянами храма Венеры, рождал слухи, что роются не там и вообще это всё бесполезно.
Спросить не у кого, старожилов сохранивших семейные легенды о незапамятных временах здесь не было в помине. Изгнанные с родной земли и рассеянные по свету евреи в принципе не могли помочь, столько поколений родилось и жило на чужбине.
Деревянную пристройку над растущей ямой сделали специально для представительницы императорской семьи: наблюдать за ходом работ. Когда землекопы совсем теряли энтузиазм, оттуда прямо в грунт бросали деньги.