Ипатия и Ланиса полдня бесполезно ждали рядом, хорошо ещё не под палящим солнцем. Второй день над городом собирались тучи, и сегодня те приобрели уже свинцовый оттенок. Дочь заинтересованно посматривала на ход работ, и тут их позвали.
У маленького окошка обернулась скромная фигура в тёмном добротном одеянии. Александрия полнилась слухами, что Константин завёл при дворе варварские традиции показной роскоши, строгая простота не соответствовала ожиданиям. Величественная старица ничем не напоминала трогательную робкую девочку из Александрии. Ипатия растерялась совсем, но в этот момент в глубине зрачков выцветших глаз мелькнула озорная подружка.
— Эля… — Выдохнула заворожено Ипатия домашнее имя Елены.
— Как там Александрия? — Мать императора раскрыла объятия.
Жизнь обеих утекла безвозвратно. Сели напротив окошка и Ипатия зачем-то принялась жаловаться, что Мусейон так и не восстановили. А как могло быть иначе. Череда бунтов совсем истощила город.
О самой тяжёлой восьмимесячной осаде Диоклетана умолчала, большая часть её семьи тогда погибла, если бы не заступничество Константина казнили бы и сына. Правда это мало помогло, и тот скончался спустя три года от постоянно гноящихся ран. На руках Ипатии и Теона остался маленький внук, которого назвали в честь деда, а ещё через десять лет родилась их последняя дочь Ланиса.
— А можно осмотреть раскопки, — попросила неожиданно та, и Елена улыбнулась, почувствовав пытливый ум двоюродной внучки.
Она распорядилась отвести Ланису в котлован, а «подруги», наконец, приступили к главному.
— Среди претендентов на пост смотрителя библиотеки никого из семьи Птолемеев. Конечно, мой внук ещё молод, но кто кроме нас позаботится о сокровищнице знаний.
Елена махнула стоявшему неподалёку явно христианскому священнику:
— Макарий, подготовь папирус.
Ипатия поняла, что её вопрос решён.
— Мой любимый внук Крисп так похож на Констанция, удачливый полководец…
Они ещё не знали, что оклеветанный Фаустой тот уже осуждён и выпил яд. Разборки в августейшей семье только маячили на горизонте. А сейчас Ипатия захотела польстить подруге.
— А помнишь Антония.
Неудачливый поклонник давно пропал из жизни Елены, вопрос вызвал удивление.
— Стал христианским отшельником, живой легендой наших мест, паломники протоптали тропинку к его пещере — Ипатия не разделяла религиозного фанатизма, но такая искренность не могла не тронуть.
— Сразу после твоего отъезда, отказался от земных радостей, и верен обету до сих пор.
Елена давно забыла претендента на её руку. Жизнь по краю отчаяния привела её к истинной вере, но поклонение длиною в жизнь, вдохновляло.
— Погостите у меня, — щедро предложила та.
— Хочу вернуться до назначения совета, — расстроено покачала головой Ипатия.
Когда Макарий принёс свиток, хмурые тучи за окном раскромсала молния, грохнуло так, что заложило уши. Собиралась нешуточная буря. Ипатия в благодарность целовала руки матери императора. Обе понимали: больше им не свидеться никогда.
***
Вараву гроза застала на террасе. Она рассказывала маленьким ученикам о строении вселенной.
— Земля окружена хрустальными сферами. На них прикреплены облака, Луна, далее солнце, потом звёзды…
Она так и не научилась читать, знания держала в памяти, что дополнительно убеждало в рассказе.
Детей следовало отпустить до ливня. Она повела их к воротам. Уже закрывала створку, когда мимо в тёмном рубище прошёл странник. Он чуть замешкался и обернулся.
— Лукас, — с трудом узнала в нём художника Варава.
Первые капли упали в пыль. Ветер рвал покрывало с головы.
— Заходи, переждёшь непогоду, — предложила земляку Варава, оставив его греться у очага.
Сама пошла на кухню за лепёшками и тёплым вином, а налетела на Елену в насквозь промокшем покрывале. Чтобы обсушить, подвела хозяйку к огню и та уставилась на странного гостя.
— Это Лукас, сын священника из Дрепана, — оправдывалась Варава. — Художник, о котором я тебя просила, когда выкупала из рабства…
— Как ты здесь оказался? — Елена непроизвольно спросила главное.
— И почему оставил Лебедь? — Присоединилась Варава.