— Нет больше незабвенной лебёдушки среди живых… — В карих глазах художника плескалось неутолимое горе.
С кухни принесли лепёшки и вино, но никто не заметил. Элию Капитолину заливало дождём. Небо гремело и полыхало в свете молний, а у тихого очага две старые женщины тонули в трагедии страсти, пришедшей к финалу, пять лет назад.
***
Днапрштат
321 год
Лукас не сразу понял, что обожаемая хозяйка на сносях. Эрманариху на похоронах отца и последовавшей коронации было не до красавицы потерявшей флёр юности и новизны. Он уехал, не добыв недели, и в жизни заброшенной столицы можно сказать ничего не изменилось. Разве что присматривали за брошенной женой по инерции.
Сунильда через три месяца вернулась в терем Берендея. Осенью просторные одежды скрыли располневшую фигурку. Зимой, несмотря на шубы, живот полез на нос.
Лукас не знал, кто донёс, случайно услышал, что король готов мчится в Днапрштат. Прибежал в терем, где Сунильда встречала доверенную соратницу жены донского князя Сарину.
Белые руки чуть дрогнули, когда он на ушко шепнул ей новость.
— Поеду к родне, лечиться, пока не пошёл ледосплав.
Окружающие явно не ожидали такой резкой смены планов. На санях прибывшей гостьи меняли лошадей, вторые срочно загружались.
— Задержи, насколько сможешь, — попросила его Сунильда.
В темноту караван на полозьях умчался по наезженному тракту.
Эрманарих приехал вечером второго дня.
— Где эта шалава?!! — Гремело по цитадели.
Но никто толком ничего не знал. Лукаса, доверенную мамку Сунильды и совсем молоденькую гридницу тащили пред грозные очи предводителя готов.
— Я отлучилась совсем ненадолго, — оправдывалась пожилая нянька, — к ней приехала ведьма из свиты жены донского князя. Побежала доложить, а вернулась, след простыл.
Лукас благодарил бога, который развёл его в тот день с этой женщиной. Вот кто сливал каждый шаг «несравненной красоты».
— Содрать кожу со всех! — Лютовал обманутый муж.
— Сказала лечиться к родне, — плакала молоденькая гридница, упав на колени.
— На рассвете в погоню, — пальцем указал Эрманарих на Лукаса, — этого возьмём с собой.
В посёлке перевалки определились: беглянки направились вверх по закованному льдом Днепру. Зима отступать не собиралась. Дни стали длинней, но от этого ничего не менялось.
На закате из снежной пустыни вынырнул сказочный Родень. Стены светили свежими срубами. Лукас дивился деревянному кружеву теремов, которых было в десять раз больше, чем в слободке.
Стража, явно предупреждённая, вытягивалась по струнке. Берендей с каким-то богатырём вышли встречать на высокое крыльцо.
— Сунильда здесь? — Процедил король готов, когда хозяин произнёс все положенные восторги по случаю его прибытия.
— Челядь докладывала, что была. — Хозяин вёл высокого гостя в палаты, где наспех собирали пир горой. — Мы с сыном конунга Дира только с охоты.
Связки белок и куниц на лавках свидетельствовали, что это правда.
В пределах досягаемости находилось три святилища богини Мокошь, куда для жертвоприношений могли поехать княгиня с гостьей. Решили утром начать с ближайшего.
Пир не складывался. Берендей представил среднего сына конунга Дира, который в неудачных стычках на Балтике потерял удел и с остатками дружины искал: кому продаться. Услуги Эрманариха не заинтересовали. Но тот согласился, чтобы варяг примкнул к его свите, по крайней мере, до Фракии, где всё ещё обитала дальняя родня руссов.
На зорьке запрягали сани. Хозяин с королём готов прикидывали: куда направиться в первую очередь. И тут в ворота въехали сани с пропажей. Оказывается, Берендей ещё вчера послал гонцов на розыск.
Лукас видел, как женщина на сносях в дорогой шубе вылезла из саней. Но оказалось: это жена Берендея. Следом выбралась Сунильда, и живота у неё не было.
Что-то новенькое появилось в повадках. Свет обновления разлился по расслабленным чертам уставшего лица. Но тени под глазами только придали выразительности взгляду. «Несравненная красота» подошла и поклонилась мужу, опустив очи.
— Как посмела уехать, никого не предупредив, — рычал Эрманарих.
— Совсем измучилась. Руки, ноги столбами налились, а тут прослышала про ведунью. — Она сдёрнула рукавичку, демонстрируя белоснежные пальчики. — И ведь помогло.