— Мы домой, — буркнул король готов, устраиваясь в санях.
Сунильде пришлось лезть вслед за ним. Лукас забрался рядом с возницей на облучок. Он все ещё посматривал на сникший живот хозяйки. Значит, где-то родила. Неужели пронесло.
[1] Римская колония, построенная в 135 году на месте разрушенного Иерусалима императором Адрианом
[2] Правил 117–138 годы нашей эры.
Ларец воспоминаний и находок ч. 2
Ларец воспоминаний и находок ч. 2
Ребёнок от любимого мужчины! Растерянность Сунильды сменил восторг, на миг затмивший страх, что муж убьёт, если узнает. Точно понимала одно: горы свернёт, но в обиду дитятко не даст.
Сразу переехала в терем Берендея подальше от случайных взглядов, и там скрывала до последнего. Послала Беренике весточку через колдунью в овраге за помощью спрятать малыша, когда родится.
И ведь почти получилось. А кто-то всё-таки донёс! Они с Сариной мчались по снежному тракту, обсуждая: куда же податься.
— На Дон слишком далеко, с таким крохотным сопровождением через волчий край не прорваться, — Сарина опустила глаза, пряча муку.
Пол отряда стоила той поездка сюда по заснеженной степи. С беременной Сунильдой на руках обратный путь выглядел немыслимо. Нора у колдуньи просто всех не вместит. Зимой по следам их вычислят на раз.
Хорошо по наезженному тракту быстро домчали до селения с перевалкой. Зимнее утро никак не хотело просыпаться. Еле растолкали хозяина крайней хатки, чтобы прикупить продукты.
— Едем к Берендею, — продолжила искать выход Сарина, — хоть с охраной подмогнёт.
Сунильда молча, кивнула. Отчаянно холодело внутри, даже малыш беспрестанно толкался, в любой момент ей могло стать совсем плохо. Дорога по заледеневшему руслу казалась бесконечной.
Она не была в этих краях никогда и боялась проскочить селенье Берендея. Но город появился в снежном инее, маня радушием семейного тепла.
В боку кололо, низ живота тянуло. Видимо, совсем растрясло. С высокого крыльца спустилась Эльха. Полы дорогой шубы не сходились на животе чуть меньше, чем у Сунильды. Сарина выскочила из саней навстречу.
— Спрячь. Эрманарих гонится по пятам. А она вот-вот родит. Если выяснит про ребёнка, убьёт.
Лицо жены Берендея надо было видеть, но подошедшей челяди та всё-таки соврала:
— Мы в святилище богини Мокошь. Жена короля готов больна.
Повозки выехали на заимку. Наконец дошло: что это схватки. Когда показалась избушка на окраине леса, воды отошли. Вокруг все бегали и копошились, пока она стремительно рожала.
— Девочка. — Протянула ей Сарина кроху похожую на розу.
Улыбаясь, провалилась в спасительный сон. Ночью разбудил тихий шёпот.
— Приехал гонец. Эрманарих уже в Голуни. С утра едут на поиски.
Тело плохо слушалось, голова гудела, но поднялась собираться в путь. Синими глазами раненной птицы прощалась со своей малышкой. Маленькое счастье забавно причмокнуло губами. Умрёт, но не даст обидеть беззащитное солнышко.
— Позаботьтесь о ней, — протянула она ребёнка Сарине. — В санях самое ценное из Днапрштата, оставляю Даринке.
Сунильда подошла к кучке одежды, испорченной родами. Из зашитого рукава вытащила золотую с эмалевыми вставками заколку в виде орла от головного убора Этина.
— Это подарок ей от отца. А сейчас поспешим изверг не должен знать об этом месте. — Уводила она как птица охотника от гнезда.
Уже мчась по заснеженной колее, тревожно озираясь по сторонам, попросила Эльху:
— Отошли всех, кто знает подальше.
И вдруг открылась пропасть угрозы для помощников, но пока всё шло гладко.
Мужа застала на подворье в Родне. Покорно села рядом с ним. И снова снежная белизна бесконечной дороги. Санный путь укачивал. Проснулась, когда жилистая рука старика сжала её мягкую ладошку.
— Пора бы нам окончательно примириться. — Масленно блестели глаза удава.
По спине побежал холодок. В панике припоминала, куда дела порошок ведуньи прошлым летом.
— Я не чиста. — С трудом подавила она омерзение в голосе, надеясь оттянуть неизбежное хотя бы до прибытия в цитадель.
Эрманарих явно принял за согласие, но трогать прекратил. А тело жило само по себе: грудь налилась, усталость прошла. Закрывала глаза и душа рвалась к маленькой девочке за снежной пеленой.