Гонения стихли, а года через три на обратном пути домой к ним заехал сын Дира и рассказал всё в подробностях. Эльха поняла причину издевательств: Сунильда их не сдала! Германарих искал у ведуний ребёнка.
Берендей даже посерел от бессилия. Формально причин для мести у него не было. В очереди кровников стоял далеко. Но судьба бывшей невесты камнем тянула на дно. А события только разворачивались.
Из года в год бродили слухи, что в благородном семействе готов не стихают страсти. Внутренними распрями воспользовались ромеи. Пришлось Германариху послать за помощью к ассам (аланам) и русским на Дону. Снаряжая отряды, Берендей сосватал сыну Исанею знатную черкасску.
Невеста из боковой ветви знатного рода прибыла с большим отрядом охраны через два года. Муж гордился почётным родством. Ему в своё время такое и не снилось. На грандиозной свадьбе прирождённые воины пугали честной народ чёрными мохнатыми шапками, горячий взгляд из-под них растопил тогда не одно девичье сердце.
Любоваться на плоды трудов своих Берендею не привелось. Скончался внезапно. Упал и не стало. Даже не жаловался ни на что, внука от Исанея не дождался.
Дерзкий нрав юной невестки проявился после похорон. И формально ту не упрекнёшь. Молодая княгиня становилась главной в городе, отстроенном усилиями Эльхи. Так горько менять привычки, обиды ползли в душу, смириться со вторыми ролями не просто.
И тут явилась родня Берендея. Сыновья братьев Сунильды с потрёпанными дружинами скрывались от Германариха, они поведали подробности склоки на Дунае, что не отменяло риск связей с опальным семейством.
— Германарих на коронации про события в Днапрштате вообще смолчал. Но слухи о смерти Сунильды как то просочились. Тогда сказал, что жену из руссов извели колдуньи, не рассчитав зелье, и он уже виновных примерно наказал, — сообщил Мелтей сын Амия, — А через пару лет заехал к отцу посол из земли данов, и, захмелев, упомянул о расправе короля готов над опальной красавицей. Мы сразу не поверили. Послали тайного лазутчика в Днапрштат и всё подтвердилось.
Пылающие языки костра кровной мести словно полыхнули над столом, где все по кругу пили мёд из братины.
— Отец с дядей улучили момент и закололи Германариха на пиру, но старый хрен выжил. Сын Лебеди поверил ему и понеслось.
Другого пути у семьи Сунильды не было, а реальность всегда сложнее законов чести. Выставить за порог родню попавшую в такой переплёт конечно не по-людски и поддерживать опасно.
Вечером мимоходом Эльха подслушала спор невестки с сыном:
— Пусть уезжают, — топала ножкой волоокая красавица, — мой отец отправился помогать готам. Зачем нам раздор в собственной семье. Навлекать на себя кровавый смерч?
Не хотелось соглашаться, но в словах молодой княгини было здравое зерно. Эльха всю ночь прокрутилась в постели и на утро объявила:
— Завтра выезжаю к дочери в Триполье. Давно не видела погостить.
Все поняли с первого слова. Исаней дал три самых больших корабля. Эльха захватила с собой даже Сарину и её подопечных. Поначалу неспешное плавание смотрелось прогулкой. Осенний ветерок охладил пыл в душе, она засомневалась, как примут её поляне. О проблемах Мелтея и Хорива тем рассказывать не стоит.
Задерживаться в Триполье долго тоже нельзя, но, может быть, Кольд что посоветует. Против течения, да ещё без ветра гребли неспешно. Осень ещё не расцветила берега, а жара спала.
Только беда не приходит одна. Глазам не поверила, когда неподалёку от Триполья из зарослей на высоком берегу выскочила девочка подросток с растрёпанной косой. Любимая внучка её мужа, которую тот даже назвал в честь своей незабвенной любви Лебедью (генетическая копия Салмы), растерялась, не зная чего ждать от богатых кораблей.
Эльха замахала своей кровинке знакомым платком. Сквозь рыдания, упавшей в её объятия беглянки, они с Дариной с трудом разбирали слова.
— Тятеньку убили… на вече…, в Триполье прознали, что едут кровники короля Германариха. Они кричали: «Убьём руссов! И готы нас пощадят».
Эльха слушала с каменным лицом. Вот никогда не сомневалась: этот брак ничем хорошим закончиться не может.