Мать Савмата, как и многие жёны дружины руссов, была из полян.
Имена зачинщиков и нового старосты прояснились, но карать их сейчас рискованно. Поляне племя большое и дело пока выглядело семейным. Да и заботы беженцев не отложить. Сами едва приступили к возведению заимки, а тут ещё целая толпа.
— Пошлю к Исанею, — сказала Эльха. — Пусть выделит зерна и утвари, сами не потянем.
Они с бабушкой потом ещё долго втолковывали гонцу, что первое право мстить за родителей у Кия. И долг владельца Родня помочь племяннику, когда попросят.
Всех беглых на княжий двор не взяли, и большая часть обустроилась на подоле. Мелтей и Хоррив естественным образом заняли потайные заимки. Мастеровые поляне обустраивались основательно, Исаней прислал помощь, в том числе небольшую дружину.
— Откупается, чтобы мы не вернулись, — услышал как-то Кий откровенный разговор бабушки со своей доверенной каликой Сариной.
Её костяная нога распугивала всех вокруг, встретить такую с утра точно не к добру. Видимо поэтому её соратницы тоже присмотрели себе горку на мысу возле устья небольшой речушки, подальше от хоженых троп всю в зарослях и чертополохе. Отшельницы нежданных гостей отваживали, а вот его дозору на противоположном берегу помогали неоднократно.
На первый взгляд казалось, русы проглотили полянский разбой. Савмат и ряд дружинников отца искоса поглядывали на бесконечные совещания Кия с вновь прибывшей роднёй. Но когда в Триполье пропал ряд зачинщиков осеннего бунта, отношение поменялось. А там кто за дровами пошёл, кто на охоту, кто скотину заблудившуюся искал, главное не вернулись. Снег припорошил следы, будто и не было. И претензии предъявить некому.
Древнее Триполье и свежее городище знали о делах соседей всё. Никто не сомневался, почему в Триполье на ярмарку никто из русских теперь не приезжал. И северные поляне выгодно распродавалась на подоле у Киевой заимки. С разграбленной русской слободки долго не проживёшь. Излишки зерна в столице Исанея приняли прохладно, пришлось отдать по бросовым ценам.
Вьюга заметала хаты, а в души ползла безнадёга. Да признаков кровной мести на лицо не было, но подозрение оставалось. В самую тёмную ночь нашли поджигателей терема Коля замёрзших в степи. Как те могли заблудиться?
А потом в освобождённой от наледи проруби, всплыл труп убийцы Малки и младенца. Новый староста уже боялся показываться за ворота, но это ему не помогло.
Нашли в хлеву напоровшимся на вилы, а рядом точно вира связка тушек хорьков.
Клятву юного сына погибшего старосты отомстить поляне восприняли не однозначно. Толку то: даже на безопасность теперь приходилось скидываться. Готы далеко, заняты своими разборками. Русы со всех сторон и процветают. Обидно: сбежали, а не бедствуют. Кий и Лебедь по отцу знать полян и древнее право на их стороне.
Зря шаман трижды обнёс Триполье очистительным огнём. Боги не выказывали своей воли, идолы бесстрастно взирали на хлопоты людей.
Прошло ещё два года и торжище под Киевым городищем стало привычным. Перевозчика усилили ещё двумя судами и туда съезжались уже с обеих сторон Днепра.
Кий потерял запал, городок богател, хлопот хватало, пока на рыбалке с Мелтеем и Хоривом неожиданно на него не напали. Одну стрелу отбила бляха на груди, вторая впилась в ногу. А третья ранила у основания шеи, хлынула кровь. Он не помнил, как тащили его братья в терем, не знал, что дружинники схватили двоих нападавших. Сын старосты сбежал.
Очнулся под нудный шепот калики с костяной ногой. Та зашлась в экстазе молитвенных формул. Не успел перевести взгляд, подскочила бабушка Эльха.
— Слава богам! Пришёл в себя! Сейчас попьем отвара, — гладила она его русые вихри.
Калика уже протягивала чашу с горькой вязкой жидкостью, и он подчинился.
На следующее утро дрёма не отпускала, повязка чуть сдавливала шею. У изголовья бабушка и калика тихо шептались.
— Главное стрелы не ядовитые, — утешала Эльху доверенная ведунья, — горячки нет. Остальное заживёт.
— Ходи теперь и оглядывайся на разбойника, — голос бабушки дрогнул, — как всё-таки неудачно выдали замуж Малку. Лебедь подрастёт, кто её возьмёт с этой холопской кровью. Да и для Кия жена из ромейских руссов потолок.
— У Мелтея, я слышала, есть сестра, — Сарина шуршала связками сухих трав, — уже ли не отблагодарит за помощь.
— Не все так просто. Права на Киевец нужно ещё чтобы признали. Кровью истечёшь отбиваться от охочих. А тут земля горит под ногами. От Исанея вчера гонец прибыл.