Женщины развязали новый мешок сухих трав и принялись его сортировать.
— Помер Германарих. Сын Сунильды голову сложил в разборках. А у нового короля нет претензий к руссам, земли опустошённые им возвращает. Ромеи в федераты зовут. Мелтей и Хорив весточки уже от своих получили, сборы в дорогу полным ходом, — в голосе бабушки звучала издёвка, — ждут, пока Кий поднимется. Чёрная неблагодарность бросить сейчас, после всего, что мы вытерпели из-за них. Уедут, и поминай, как звали.
— С ними поеду! — Не выдержал Кий. — Заслужу у ромейского императора право, супротив того никто не рыпнется.
Подарок любви ч. 2
Подарок любви ч.2
Даже, годами предсказанное событие, свершается всегда внезапно. На Сарину после отъезда Сунильды легли хлопоты о новорожденной Даринке, рассчитывала вернуться с девочкой к Беренике, как только малышка чуть подрастёт. Но не тут-то было.
Снег не сошёл, к старой повитухе приползла израненная ведунья заколдованной долины с вестями о разгроме очагов древнего женского культа под Днапрштатом.
Берендей получил приказ, извести под корень колдовство в округе. Сарина рванула предупредить хозяйку на Дону и едва не погибла в устье реки Волчья, не ожидая, что засады уже везде. Гонцов, оказывается, отправили во все стороны. Пробиралась ночами обходными тропами, а это в три раза дольше.
Уже на Миусе[1] в самую засуху конца лета случайно наткнулась на подругу из доверенных соратниц Береники, и та перед смертью огласила последнюю волю хозяйки.
— Мор унёс половину двора донского князя. Не пощадил Беренику и её внучек. А после похорон прибыл гонец из Днарштата и все сразу нашли виновных.
Из неглубокой, вырытой за кустами шиповника правого берега Миуса, пещерки красные ягоды среди пыльных листьев смотрелись каплями крови в море серебристого ковыля. Безлюдные места всё, что осталось у гонимых отовсюду женщин.
— Я чудом выжила. Береника напоследок отдала реликвию, — у рассказчицы на лбу выступил пот, её трясло от лихорадки, — Приказала отвезти в избушку на корнях спаленного дуба.
Сарина догадалась, о чём речь. Такое место одно. В кожаном мешочке, протянутом больной, лежал древний ритуальный пояс.
— Пусть Кимана переправит на Боспор племяннице Береники. Я по всему не доеду. Подстрелили на том берегу. Сразу вынуть было никак, а потом и вырезала, и прижгла. Да видать с отравой.
Два дня меняла Сарина мокрые компрессы на голове подруги метавшейся в бреду. На рассвете третьего пришлось хоронить. Что-то переполошило журавля в камышах противоположного берега. Спокойно проститься с подругой не удалось. Сейчас никак нельзя привести погоню к заветному месту.
Готы за голову убитой ведьмы назначили деньги, а за уничтоженное кубло, вообще приличная награда.
Снова кружила на местности, прятала следы, но ощущение, что дышат в спину, не оставляло.
Первые листья желтели, когда добралась до реки у тайной балки. Ручеёк всё также обтекал камушки перед впадением в водный поток. Ветхий частокол забора держался на колючих зарослях.
Калитка после молитвы призывно отворилась и Сарина, на миг подумала, что все проблемы и невзгоды остались позади. Внутри не изменилось ничего, разве что новые девчушки подросли.
— Ты и повезёшь, — уверенно сказала старая Кимана, еле перебирая пальцами золотые бляшки пояса. — Могу одну из озорниц дать в помощь.
На центральном квадратике застёжки праматерь продолжала попирать ногою льва, а прислужница подавала той давно утерянный венец.
В кроне дуба над избушкой зашуршало и дважды крякнуло. Кимана встрепенулась, быстро спрятала реликвию в мешочек и автоматически сунула за пазуху.
— Опасность! Похоже, добрались и до нас.
Через ограду перелетела стрела с зажжённой паклей и крайняя скирда полыхнула. Девочки кубарем скатились с дуба. Кимана проворно заскочила в избушку за связками дощечек с древними письменами и принялась всем вешать их на шеи. Крыша между тем занималась огнём.
— По ступам, — распорядилась она, и снова зашла за бесценными заклинаниями.
«Выкуривают! — Билось в голове у Сарины, когда вместе с молодёжью бежала к месту последнего спасения, — Неужели я привела слежку…»
Козы метались у горящего сарая, девахи Киманы уже обрубили канаты, на мгновение даже стихло гиканье нападавших, так поразили тех летящие ведьмы.
Третья ступа развалилась в руках от ветхости. Четвёртую следовало оставить Кимане. Сарина оглянулась вокруг на скирду из связанных снопов. Выхода не было: оседлала ближайший пук сена и зацепила крюк за стяжку. Рубанула канат, и только сверху заметила копье, вонзившееся в спину хозяйки заимки. Та рухнула, последним усилием бросив мешочек под корни дуба.