Уже в полёте в глазах охотников на ведьм прочитала досаду за улетевший доход, один даже выстрелил, но не достал. Едва не пропустила момент отцепиться. Крюк намертво застрял в сухой траве. Её резко дернуло обратно, пока резала канат. Видимо поэтому не дотянула до водной глади, или стайки плакучих ив. Упала на камни. От боли потемнело в глазах. В беспамятстве её грузили на спину резервной лошади. Очнулась ночью. Голова и руки болтались ниже седла в такт неспешного хода.
— А вдруг бабушка нас ищет и ей тоже нужна помощь, — переговаривались у головы животного девчушки.
— Нет больше Киманы, — сообщила им Сарина.
Нога распухла и нещадно ныла, когда спускали на землю, от боли снова вырубилась. Дней десять валялась неподвижно в подкопе заросшего травой кургана. Ученицы Киманы свежевали и запекали под костром сусликов, ставили силки на перепёлок, пару раз поймали рыбку. Не зря древняя ведунья воспитывала их столько лет. Под конец притащили с заброшенного жертвенника белые от солнца кости вола и лошади. Как и Сарина они только слышали про такой метод и все вместе долго мастерили вокруг больной ноги каркас. С помощью клюки удалось встать и даже забраться на лошадь.
Продвижение пошло живее, к первому снегу они стояли на пепелище заимки под Роднем. Подранки совсем приуныли, но Сарина знала тайное место на случай разгрома и действительно там лежали продукты, за которыми явилась старая знахарка. Жизнь вошла в налаженную колею, пусть нелегко, но привычно.
К смерти повитухи колония разрослась за счёт девочек найденных в лесу. Русы и поляне в голодные времена отводили лишние рты в чащу. Мальчиков реже и о них заботились волхвы.
Даринка росла на славу: самая меткая, смышлёная и совсем непохожая на мать (генетическая копия Салмы). Когда явилась пришлая родня Берендея уже подросток. От всего, что оставила ей Сунильда, сохранилась только резная шкатулка да диковинная заколка с эмалевыми вставками, хотя царской крови текущей в девочке это не отменяло.
В дремучих лесах у перевоза поразило раздолье. Под крылом княгини Эльхи нужды не испытывали ни в чём. Сами выбрали чудную горку на отшибе и обжились. Местные как обычно протоптали тропинку: к ворожее или за лекарством.
В Дарине видела смену. Чувствовали себя настолько свободно, что катапульту превратили в летнее удовольствие. В принципе та доставала до Днепра и до быстрого потока. От ступы отказались: воду черпала, приводняясь, и тонула. Приспособили метёлку на палке. Удобно крюк зацепить и подгрести к берегу. Даже рубить канат перестали: петлю с крюком приспособили. Повально развлекались на русалии.
Когда братия уехала, стало тревожно, но Эльха уверено взяла власть в свои руки. Исаней присылал матери регулярно на смену дружину. Савмат по наследству стал воеводой от местных. Сарина попала в главные советчицы.
А события вокруг не утихали. Кий сообщил, что женился на сестре Мелтея. Ему пообещали через три года охранную грамоту на Киевец. А пока отстроился там своим двором, хотя чужих проблем избежать не удалось. Кто там с кем сводил счёты не понять, но отражалось даже здесь. Постоянная помощь готам, ослабляла местные дружины. Их уже теснили с востока по всем фронтам.
— Исаней просит вернуть охранников, — пересказывала княгиня Эльха последние новости воеводе Савмату и ей. — Гуны разгромили и сожгли Днапрштат. Русская слободка переселилась на другой берег Днепра перед порогами. Но ходят слухи: пойдут на Родень.
— Соберу ополчение, — не очень уверенно предложил Савмат. — Своих тоже могу отправить.
— Нет, совсем оголяться не будем, просто пошли дозор, пусть докладывают, что происходит.
Предложение выглядело разумно, Исаней помощи пока у них не требовал. Савмат кивнул и поспешил распорядиться. Сарина проводила взглядом ладную фигуру главного защитника растущего поселения. Она заметила как этой весной между ним и подросшей Лебедью завязалась симпатия.
— Не плохой парень, хоть и из полян, — прощупывала она почву. — Глаз с твоей внученьки не сводит.
— Об этом не может быть и речи, — рубанула Эльха. — Хватит с меня катастрофы с Малкой…