— Потрёпанные ромеи, точно не в состоянии отбиться, — убеждал тесть из ободритов. Им с берегов Венетского залива тоже не терпелось урвать сокровищ вечного города. — Рать из Винланда, мы, твоих десять тысяч, готы опять же обещались. Навалимся, заплатят, сколько потребуем.
А вышло как всегда. Предательство висело над русскими злым роком. Готы обманули, гунны перебежали на сторону ромеев, хорошо ещё земли свои не оголил окончательно и сына править в столице оставил.
Из окружения выхода не было. Большинство погибли, остальных продали в рабство. Его дружина билась до последнего, вот за это отчаянное сопротивление и поступило от главнокомандующего ромеев Стилихона предложение отслужить в его охране десять лет. Наперво решил отказаться, но потом посмотрел на своих богатырей и присягнул.
Тут уж Кий познал всю гниль ромейской системы изнутри. За фасадами помпезной архитектуры и гонора царили подлость, мелочность и ложь. В поисках бесконечных удовольствий изнеженные римляне не видели дальше собственного носа. Империю рвали в клочки самозванцы, а «патриции» устроили охоту на Стилихона, обвинив в сговоре с Аларихом. С кем же тому решать военные задачи? Ну, уж точно не с ними.
Извращённая знать не могла простить выскочке хватку. Опекун римского императора Гонория по мужской линии был чистый варвар. Его дед участвовал ещё в персидских компаниях. Живой пример: как выслужиться, удачно заключить брак и стать фактическим правителем империи. А сейчас готовилась свадьба его сына с единокровной сестрой императора Галлой Плацидией.
К тому времени охранная функция русской дружины носила чисто декоративный характер, в ближний круг Кий так и не вошёл. Новость об убийстве Стилихона застала его в Риме, с оставшейся половиной дружины срочно спасал семьи богатых готов, от развёрнутой в столице мира резни. Вместе со спасёнными добрались к Алариху. Какое-то время собирал здесь своих. А потом Атаульф[3] брат жены Алариха бросил, как припечатал:
— Стилихон бы надеялся на тебя!
Конечно, тогда подключали всех подряд для похода на Рим, но с другой стороны срок их клятвы ещё не истёк, да и вражду с готами тянуть на родную землю дело последнее.
И началась волынка блокады ромейской столицы. Окопавшийся в Равене Гонорий то вёл переговоры, то откупался, сенат в Риме пал так низко, что объявил под давлением Алариха нового императора. За низложение самозванца и хлеб почти договорились, когда выяснилось, что подспудно готовилось покушение на короля готов.
И до чванливых недоумков вечного города, наконец, дошло, что такое, когда грабят и беспощадно убивают именно тебя. Больше восьмисот лет их предки рукоплескали на триумфах полководцам, а теперь на собственной шкуре ощутили: какое оно горе побеждённых.
Но хлеба в Риме так и не обнаружили, неудачный поход на юг и смерть Алариха погасили воинственный пыл готов и Атаульф согласился на предоставленные Гонорием земли для поселения в Лигурии.
Тот ещё подарочек, если учесть военную обстановку в Галлии. Перманентные стычки легионов с самозванцами разорили половину городов. Местная элита отчаянно защищала своё имущество от озверевших банд, а теперь ещё и вновь назначенных императором покровителей-варваров.
Кий же мечтал только об одном: вернуться домой. Конечно, его сын Велемир уже слишком долго был князем, чтобы так просто уступить власть в столице даже отцу. Но мало ли Киевцев и Кийградов основал его род на притоках могучей реки. Чай найдётся тёплое местечко. Зачем ему здесь кровь проливать за готов, которых гунны вытеснили уже с половины прошлых угодий. Он так устал от бесконечных интриг уже и среди новых хозяев.
— Ладно, виллу в предгорьях очистите и свободны. Трофеи тоже ваши. — Милостиво согласился Атаульф.
Очень удачно Кий подобрал момент для просьбы. Новый король готов решался на трюк, опробованный Стилихоном, и задумал брак на пленённой в Риме Галле Плацидии.
Очаг сопротивления как раз лежал на пути домой. Обворожительно сказочный край. Холмы предгорий буйно зеленели. В ложбинке журчал ручей, тот бил прямо из корней раскидистого дуба. Мощное ритуальное дерево собирало вокруг себя пейзаж.
Сейчас повернут и за кустами прямая дорога к осаждённому дому. Из зарослей кустарника на утоптанный путь стражники волокли коренастого мужика и парнишку.